Ночь Волка
Шрифт:
— Когда-нибудь, Шилов, я тебя убью, — призналась Галя.
— Но я могу сходить за трактором, — предложил Шилов, — с буксира заведем и поедем.
— Куда сходить?
— В Калиновку.
— До Калиновки шестнадцать километров, — сказала Галя, — не дойдешь.
— Я не дойду? — возмутился Шилов, — Галя, я же ишо не старый, мне ишо токо сорок три года.
— Саша, на улице мороз, — пояснила Галя, ты замерзнешь. К тому же волки. Саньку Рыжего, родственника моего дальнего недавно волки на дерево загнали; восемь часов просидел, пока
— Во-первых, я Санька Брюнет, — начал Шилов, — во-вторых, рыжий без ружья был, а я с ружьем пойду, в третьих, у нас выбора нет.
— Ты волка вблизи не видел, а увидишь, и ружье со страху бросишь, — сказала Галя.
— Вот спасибо тебе милая, — язвительно ответил Шилов, — я знал, что ты обо мне хорошего мнения.
— А отец мой, царство ему небесное, — как ни в чем не бывало, продолжала Галя, — шел себе не спеша, а собака впереди бежала…
— Какая собака? — перебила ее Вероника.
… Лайка, нечистая правда, помесь с дворнягой, метрах в десяти впереди была. Вдруг из кустов выскакивает на дорогу огромный волк, хватает собаку за хребет и обратно в кусты.
— Какие страсти ты Галя рассказываешь, — укоризненно сказала Вероника, — это называется "счастливого пути".
— Собачку жалко, — вздохнул Шилов, — прямо заплачу сейчас.
— Ну, что будем делать? — спросил Марат.
— Никто никуда не пойдет, — твердо сказала Галя, — шестнадцать километров по такому морозу — это смерть.
Марат стал одеваться.
— Пойду, аккумулятор сниму, — объяснил он, — может в тепле отойдет; он же нормально крутил, когда мы сюда приехали.
— Сколько ему надо времени, чтобы отойти? — спросила Вероника.
— Сутки, не меньше.
— Значит, мы сегодня не уедем.
— Вы поразительно догадливы, моя дорогая, — заметил Марат.
— А ведь мне завтра в институт. Начало лекции в девять тридцать. История философии.
— Не расстраивайся, мы с Шиловым тебе расскажем и про историю, и про философию. Да Шилов?
— Всенепременно, мадемуазель, мы вам, про все расскажем.
— Может тебе за дровами сходить, а, товарищ философ? — предложила Галя, — если мы остаемся, то надо печку топить.
— Вот, так всегда, — пожаловался Марату Шилов, — только захочешь воспарить к высотам человеческой мысли или опуститься в глубины мировой души, как тебя тут же окликают «товарищем» и предлагают сходить в лес, за дровами. "Откуда дровишки, — из лесу вестимо, отец слышишь, ворует, а я увожу". Где там мои валенки?
Уходя, сказал:
— Вернусь, баню затоплю, помоемся в дорогу.
Шилов оделся и вслед за Маратом вышел из дома.
Их было видно в окно: обоих, но один пошел налево на деревенскую улицу, где стоял автомобиль; второй — направо, к лесу.
— Что же мы будем делать? — тревожно спросила Вероника.
— Ничего, — ответила Галя, — снег пойдет скоро, значит, мороз уймется, потеплеет, а там, глядишь,
Первым вернулся Марат, с посиневшим от мороза носом. Прижимая к животу аккумулятор, он прошел на кухню, и положил его у подножия печки. После этого прижался к кирпичной стене, хранившей остатки тепла и замер, оглядывая угол против печи, служивший кухней. Сбоку отворилась дверь, выходящая к заднему двору, где находились хлев, овин и дровяной сарайчик. Появилась Галя, неся два полена. С грохотом свалила у топки, взяла топорик и стала щепить лучину.
— Мороз, как ножом режет, — сказал Марат.
— Это точно, — весело согласилась Галя.
— А дрова, то есть еще? — спросил Марат.
— Есть, — согласилась Галя.
— Что же ты, Александра в лес послала? — спросил Марат.
— А запас карман не тянет, — пусть проветрится, авось протрезвится.
— А где Вероника?
— Красится, — сказала Галя.
— Однако, — заметил Марат, — птичка божья не знает, ни заботы, ни труда…
Марат пошел в горницу, где за столом, строя гримасы зеркалу, сидела Вероника. Увидев Марата, она приветливо улыбнулась.
— Ты куда это собираешься? — спросил Марат.
— Никуда.
— А-а, а я думал, что ты на свидание собираешься.
— Одно другого не исключает, — невозмутимо сказала Вероника, — я собираюсь на свидание, но мне никуда не надо, потому что мой любимый находится рядом.
— Неплохо — отметил Марат. Отвел ладонью занавес и нырнул в спаленку. Не раздеваясь, лег на кровать, закрыл глаза. Через несколько минут кто-то вошел в спальню и стал рядом; Марат протянул руку и дотронулся до ноги, обтянутой в вельвет. Он подвинулся, и Вероника легла рядом.
— У меня рефлекс, — тихо сказала девушка, — я не могу видеть тебя лежащим, меня сразу же тянет принять горизонтальное положение.
— Ты говорила, что это бывает, когда я смотрю на тебя, — лениво ответил Марат.
— Когда ты смотришь на меня, мне хочется лечь и раздвинуть ноги, — уточнила девушка, — а так, мне просто хочется лечь рядом.
Мужчина не ответил, молча повернулся на бок, заставив Веронику проделать то же.
— Обними меня властной рукой, — попросила девушка.
Марат обнял ее левой рукой и невольно залез ей под рубашку, прижав ладонь к ее голому животу.
Через некоторое время Вероника сказала:
— Не могу, когда ты дышишь мне в затылок.
— Когда же вы накуритесь? — спросил Марат.
— Никогда, — вздрагивая всем телом, ответила девушка.
— Молчать, золотая рота — приказал Марат, но рука его уже начала движение, надавливая на живот, к низу, к жестким волосам.
— Поцелуй меня — попросила Вероника.
— У тебя губы накрашены.
— А я вытру.
Марат стал расстегивать пуговицы ее вельветовых брюк.
— Только закрой мне рот, — попросила девушка, вздрагивая все сильнее, — я буду кричать, Галя услышит.