Ночь Волка

Агаев Самид Сахибович

— Без закуски, Шилов, пьют только алкаши.

— Ну ладно, была бы честь предложена, — констатировал Шилов, обращаясь к Веронике — вы принцесса, пить будете?

— Пожалуй, — согласилась Вероника.

— Говоря иначе, не могу обидеть вас отказом.

— Именно так.

— Королева, я восхищен, — рявкнул Шилов и налил в стопку, стоящую перед Вероникой. При этом Галя, предусмотрительно закрыла свою стопку ладонью.

— Намек понял, — сказал ей Шилов и поднял свою стопку.

— Разрешите, господа, мне первому сказать тост. Спасибо, — хотя в этот момент никто не проронил ни слова, — Вы не возражаете,

Марат Иванович, спасибо. Жизнь полна неожиданностей и в ней, конечно, много неприятностей случается. Вот машина, например, не завелась. Но, как говорится, нет, худа без добра: или, в семье не без урода, я, конечно, не себя имею ввиду. Давеча, намедни, надысь, когда я, находясь в почетной ссылке, я имею в виду лесозаготовки, вывел философскую формулу.

— Интересно, — сказал Марат, выпускник философского факультета.

— Нет, я, конечно, понимаю, как рискованно с моей стороны талдычить о философии в присутствии дипломированного специалиста, аспиранта.

— Бывшего, — поправил Марат.

— Неважно, если бы не перестройка, ты был бы сейчас кандидатом наук, а то и доктором.

— Давайте выпьем за любовь, — предложила Вероника, прервав Шилова.

— Правильно, Вероника, — одобрительно сказала Галя, — пейте, хватит спорить.

— Во-первых, мы не спорим, а философствуем, — обиженно сказал Шилов, — чтобы ты, Галя, необразованная селянка, знала, вся древнегреческая философия, начиная Сократом и, кончая Аристотелем, рождалась за стаканом водки, то есть вина, во-вторых, тост за любовь несравненно выше тоста за философию, поэтому я даже не обижусь. А выпью стоя, как гусар.

Шилов поднялся, оттопырил локоть и выпил. Галя подождала, пока он закусит, а потом сказала:

— У меня, Шилов, между прочим, высшее образование, а у тебя кроме аттестата зрелости за душой ничего нет.

— Как это нет, а жизненный опыт, — возмутился Шилов, — подумаешь, высшее образование, у Сократа, например, тоже не было высшего образования.

— Шилов, не отвлекайся, — попросил Марат, — ты говорил о философской формуле.

— Сейчас, сейчас, — спохватился Шилов, — сосредоточусь, ага, вот, значит… Сократ, опять же, утверждал, что вечно лишь то, что находится в движении.

— Это не совсем так, — поправил Марат, — Сократ сказал, что бессмертно то тело, что приводит в движение само себя, в отличие от тел, получающих толчок к жизни извне.

— М-м — да, произнес Шилов, — ну да, Бог с ним, спорить не буду, тем более с философом. Я вывел зависимость печали от движения, говоря иначе, никакая тоска не властна над человеком, находящимся в движении. Покой обессмысливает человеческое существование, от него происходит тоска, хандра, сплин; человек начинает задумываться, как герой писателя Платонова, и все, пиши — пропало и его увольняют с работы. Вот, Галя, например, всегда жизнерадостна, а почему, а потому что она ажно на трех работах трудится, ей некогда задуматься о смысле существования.

— А ты, Шилов, тоже выделяешься легкостью бытия, хотя и нигде не работаешь, — заметила Вероника.

— Как это я не работаю, — возмутился Шилов, — я ножи точу, разве ж это не работа.

— Ну, ты же не каждый день работаешь, — не унималась Вероника.

— Нет, не каждый, — согласился Шилов, — а только, когда деньги кончаются.

Галя

хотела сказать Шилову о своей жизнерадостности, о том, что за ней стоит, хотела сказать что-то злое, но в этот момент увидела своего отца. Он стоял под крюком, на котором когда-то висели лосиные рога, и с которого его сняли прошлой зимой, после того, как он провисел два дня. Отец смотрел на Галю с тем жалобным выражением лица, которое она ненавидела в нем. Это выражение появилось у него после смерти матери. Шестидесятилетний мужчина превратился в растерянного ребенка, которого вдруг забыли на улице.

Галины родители прожили долгую счастливую жизнь в любви и согласии; они так любили друг друга, что им даже не было дела до своей дочери. Галя рано поняла это; в интернате, в райцентре, куда ее отдали после шестого класса, но смирилась с этим уже в Москве, в институте. В родную деревню Галя уже не вернулась, сельское хозяйство России приходило в упадок. После смерти мамы, отец продержался полгода, и все полгода он смотрел на дочь с этим выражением страдания на лице, ежеминутно ожидая сочувствия, словно она сама не нуждалась в жалости.

Кивнув ей, отец вышел из комнаты. Через открытую дверь Галя видела, как он что-то ищет в прихожей. Шилов ненадолго завладел ее вниманием, а когда Галя вновь посмотрела в прихожую, отца уже не было.

— Давайте выпьем за родителей, — предложила Галя и пододвинула к Шилову свою рюмку, — чтобы были здоровы и живы, те, у кого они есть, и царствие небесное тем, у кого их уже нет.

Мужчины выпили, а женщины пригубили, после этого наступило молчание, которое нарушил протяжный волчий вой.

— Ничего себе, — сказала испуганная Вероника.

— Где-то, совсем рядом, — констатировала Галя.

— Пойти шмальнуть что ли? — предложил Шилов.

— Не надо, — остановил его Марат, — а то еще что-нибудь перебьешь.

— Обижаешь начальник, — сказал Шилов.

Вой повторился, но уже на более высокой ноте и длился дольше предыдущего.

— Это уже вызов, — произнес Марат

— Нет, я все-таки шмальну, — сказал Шилов.

Схватив ружье, он вышел на крыльцо и выстрелил в воздух.

— Ни к чему это, Саша, — укорила его Галя.

— А пусть знают гады, как выть в нашем лесу.

— А это еще вопрос, кто в чьем лесу воет, — заметила Вероника.

— Господа, кажется, среди нас шпион, — угрожающе сказал Шилов, — в наши стройные ряды затесалась пятая колонна.

— Сам дурак, — ответила Вероника, и показала Шилову язык.

Шилов обратился к Марату:

— Сэр, ваша дама оскорбила меня.

— А зачем ты ее шпионкой обозвал?

— А она за волков заступается.

— А может я из гринпис, — сказала Вероника, — и еще лидер движения "Свободу морским котикам".

— Кому, кому свободу? — с улыбкой переспросила Галя.

— Морским котикам, — повторила Вероника.

— Это ты волкам скажешь, когда они глодать наши кости будут, — заявил Шилов, — а я предлагаю выпить…

— Типун тебе на язык, — перебила его Галя.

— … Дык, я и выпить предлагаю блин, чтобы этого не случилось. А кто не выпьет, того волки съедят.

Марат разлил водку по рюмкам. Мужчины выпили, а женщины пить не стали. Принципиально. "Чему быть, тому не миновать, — философски заметила Галя".