Ночь Волка
Шрифт:
Дина: Теперь ты все знаешь
Роберт: (растерянно) Да, теперь мне все ясно.
Дина: Но мне от этого не легче, что мне делать?
Роберт: Я не готов так сразу ответить.
Дина: Когда же ты будешь готов?
Роберт: Сейчас, через несколько минут. Мне надо задать тебе несколько вопросов.
Дина горько усмехнулась.
— Задавай.
Роберт долго молчал, затем осторожно спросил.
— Почему ты призналась ему во всем.
— Да потому, что он все понял. Я поняла, что он все понимает, и поняла, что скрывать все бессмысленно.
— Понимать
— Ты боишься? — тихо спросила Дина.
— Нет, — резко ответил Роберт, — я не боюсь, но все это очень неприятно, мы ведь живем в одном доме, в одном подъезде.
— Что теперь говорить. Все уже произошло. Он сказал, что уйдет, если скажешь, что готов на мне жениться.
— Ты хочешь, чтобы я на тебе женился?
— Я об этом не думала, но разве об этом надо спрашивать?
— Прости, я не так сформулировал вопрос, скажи если он уйдет, то я смогу прийти к тебе и жить с тобой, а под нами будет жить моя бывшая жена, с моим ребенком, а вокруг нас будут жить люди, знающие каким образом я попал туда.
— Нет, это невозможно, — ужаснулась Дина, на миг, представив себе эту ситуацию.
— Мне негде жить, кроме, как в этом проклятом общежитие, — с тихой ненавистью произнес Роберт, — тебе тоже.
— Так что же делать, неужели из этого нет выхода? Ты же мужчина, придумай что-нибудь.
— Выход есть.
— Какой?
— Оставить все как есть, еще рано, яблоко должно созреть.
— Это невозможно.
— Возможно, сегодня, когда ты вернешься домой, скажешь своему мужу, что ты все придумала.
— Что ты. Он не поверит. Я уже во всем призналась.
— Поверит, скажи, что он тебя довел до истерики, психоза, своей беспричинной ревностью, от того ты сорвалась и специально на себя наговорила…
— Это не логично.
— …А потом уже не могла остановиться, на самом деле, кроме взглядов и улыбок, у нас с тобой ничего нет: женщина и логика, вещи несовместимые.
— Он не поверит.
— Он поверит, потому что ему проще в это верить и успокоиться, сохранить свой мир, чем не поверить, и потерять веру в него.
Дина покачала головой:
— Как ужасно все это.
— У нас нет другого выхода.
— Хорошо, — с вздохом сказала Дина, я попробую. Я сомневаюсь в том, что он поверит мне, но если это произойдет, я хочу тебе сказать, что если это произойдет, то это станет правдой.
— В каком смысле?
— В том, что у нас с тобой все будет кончено, останутся, как ты изящно выразился, взгляды и улыбки. Это мое условие. Ты согласен с ним? Ты меня потеряешь. Роберт долго подбирал слова, сохраняющие лицо, и, наконец, произнес:
— Это твое решение.
Поздно вечером Роберт, одев на себя что похуже, (на всякий случай) поднялся выше и позвонил в дверь два раза, так было написано на двери. Выглянул Олег, он смущенно улыбнулся.
— Ты искал меня? — спросил Роберт, мне передали.
— Да, — Олег расплылся
— Ну, ладно, еще появится желание, заходи, выпьем, будь здоров.
Роберт ушел. Было очевидно, что Олег поверил своей жене. Дина сдержала свое слово, ложь превратилась в правду.
Выдержав долгую паузу, Галя сказала:
— Но и это не все. Такой конец, тоже был бы слишком хорош для драмы. На самом деле ее слова хватило примерно так на месяц, потому что любящие друг друга люди не могут расстаться. Они вновь стали встречаться, и встречались до тех пор, пока любовь не иссякла, По крайней мере, у одного из них.
— Увы, и любовь имеет свои пределы. И они расстались. Дина осталась со своим мужем, а Роберт, видимо нашел себе другую любовь. Теперь уже все.
— Ну что же, — заговорил Шилов, — предлагаю выпить за то, что обошлось без крови, за мирное так сказать сосуществованиё. Хотя, гложут меня неясные сомнения — подозрения по поводу мифической подруги, однако, быть по сему.
Выпили, и наступило молчание.
Задумавшись, Шилов залез пальцем в нос, долго и самозабвенно ковырял там, извлек какую-то субстанцию и принялся внимательно ее разглядывать.
— Саша, — возмущенно сказала Галя.
— А-а, — спохватился Шилов и убрал руку, засмеялся, встал из-за стола и неверной походкой, не прощаясь, отправился в спаленку. Он был уже изрядно пьян. Прежде, чем скрыться в ней, он обернулся и заявил:
— А, между прочим, джинсы тоже придумали евреи.
Через некоторое время Галя заглянула за шторку и сообщила, что он спит. Марат, тяжело вздохнув, поглядел на часы. Часы показывали двенадцать часов. Марат сказал: «О-о», пошел и сел на продавленный диванчик.
— Марат, а может, ты с Викой ляжешь, а гостя, мы положим на диванчике, — предложила Галя.
— Ну что ты Галя, как я могу лечь спать с девственницей, — совершенно серьезно ответил Марат, — тут же родители войдут с образами, и жениться заставят. Разве вы не знаете, как женили Моцарта?
— Ничего страшного, — сквозь зубы сказала Вероника, я полотенцем обмотаюсь, вафельным.
— Исключено, я буду спать здесь, — твердо сказал Марат, и, прекращая дискуссию, вытянулся на диванчике. Вероника фыркнула и скрылась за шторкой. Галя вздохнула и обратилась к гостю, который, глупо улыбаясь, ожидал своей участи:
— Может, вы на печи спать ляжете, а?
— Мечтаю просто, — бодро ответил Костин.
— Пойдемте, я вам покажу.
Костин последовал за хозяйкой. Когда они вышли из комнаты, из-за шторки показалась Вероника; она швырнула Марату подушку, показала язык и вновь скрылась.
Галя отвела охотника на кухню и показала, откуда залезать на печь.
— Спасибо, а это куда? — спросил Костин, указывая на дверь.
— Там еще дворик, — пояснила Галя, — сарай с дровами, хлев, бывший сеновал.