Ночь в его объятиях
Шрифт:
— Да, — заявил Брэм. — Я могу идти. И смогу ехать верхом. Я смогу вести своих людей.
— Мне очень жаль, Брэм… Если я отправлю вас в полевые условия в таком состоянии, я подпишу смертный приговор не только вам, но, возможно, и другим людям из вашей части. Ваш отец был моим другом. Я просто не могу…
— Тогда что же мне делать?
— Уйти в отставку. Вернуться домой.
— У меня нет дома.
Денег, конечно, было достаточно, что и говорить… Но его отец являлся вторым сыном, поэтому не унаследовал никакой недвижимости. И не нашел времени, чтобы приобрести поместье.
— Тогда купите дом.
Брэм покачал головой. Совершенно неуместные предложения. Он не собирался уходить в отставку в возрасте двадцати девяти лет, в то время как Англия оставалась в состоянии войны. И, черт побери, он совсем не собирался жениться! Он намеревался служить — как и его отец, пока из его окоченевшей руки не вырвут кремневое ружье. И хотя офицерам разрешалось привозить с собой жен, Брэм твердо верил, что благовоспитанным женщинам не место на войне. Доказательством этого была его собственная мать. Она умерла от дизентерии в Индии, незадолго до того, как юного Брэма отправили в Англию учиться.
Оставаясь в кресле, он проговорил:
— Сэр Льюис, вы не понимаете… Я отшлифовал свои зубы порционными галетами. Я научился маршировать до того, как начал говорить. Я не такой человек, чтобы успокоиться. Пока Англия воюет, я не сложу с себя полномочия. Служба — больше чем мой долг, сэр. Служба — моя жизнь, и я… — Он покачал головой. — Я умею делать только это.
— Но есть и другие способы помочь стране. Вы могли бы…
— О черт, я слышал все эти предложения от своих начальников! Я не приму так называемое продвижение по службе, которое означает перекладывание бумажек в военном министерстве. — Брэм указал на алебастровый саркофаг в углу. — С таким же успехом вы можете засунуть меня в этот гроб и запечатать крышку. Я солдат, а не секретарь.
Выражение синих глаз смягчилось.
— Вы мужчина, Виктор. Вы настоящий мужчина.
— Я — сын своего отца! — Брэм стукнул кулаком по столу. — И вам не уговорить меня принять понижение в должности.
Он зашел слишком далеко, но ему было плевать на этикет. Сэр Льюис Финч был его последней и единственной надеждой. Старик просто не имел права отказать ему.
Сэр Льюис долго смотрел на свои руки. Затем с невозмутимым спокойствием проговорил:
— Я не собираюсь понижать вас в должности. Скорее наоборот.
— Что вы имеете в виду?
Брэм мгновенно насторожился.
— Я имею в виду именно то, что сказал. Я собираюсь сделать вам предложение. — Старик потянулся за стопкой бумаг. — Брэмвелл, готовьтесь к повышению в должности.
Глава 3
Извинившись перед отцом и его гостем, Сюзанна удалилась в свою комнату. Там она кое-как пригладила взъерошенные волосы и сменила порванное и грязное платье на новое, из голубого муслина. Затем надела перчатки такого же цвета. Отчитав Гертруду более резко, чем бедная служанка заслуживала, она прошла в Красную гостиную и присоединилась к спутникам подполковника Брэмвелла.
Проходя, она украдкой взглянула в зеркало холла. Ее внешний вид был более или менее восстановлен, чего нельзя было сказать о самообладании. «Кто же он, этот красивый бомбардировщик овец? — спрашивала себя девушка. — И что ему нужно от отца?»
Служанка принесла поднос, и Сюзанна приказала поставить его на столик из красного дерева с ножками в форме рыбин с длинными усами.
— Чай, джентльмены? — спросила она, потянувшись за чайником.
Разливать чай — вот чем ей сейчас следовало заняться. Чайная церемония — движущая сила цивилизации. Она возьмет сахар маленькими серебряными щипчиками и размешает молоко крошечной ложечкой. А крошечные ложечки совершенно несовместимы с беспорядком в чувствах…
Эта мысль ее успокоила. Да, она угостит мужчин чаем и, возможно, хорошим ужином. А после этого они отправятся своей дорогой, и все вернется на круги своя. По крайней мере, в ее мире.
Лорд Пейн уже надел жилет и шейный платок и пригладил волосы, идеально вписавшись в аристократическую атмосферу дома, наполненного лакированными шкафами и дорогими вазами. Что же касается капрала, стоявшего около окна, то он был воплощением неловкости — то и дело опускал голову и смотрел на ковер с драконом, словно ожидал, что вышитый зверь может напасть на него.
— Чашку чаю, капрал? — спросила Сюзанна.
— Нет.
Ей пришло в голову, что, возможно, это было первое слово, которое она услышала из его уст. И она поняла, что капрал не тот человек, с которым можно весело поболтать. Зато такому вполне можно доверить самое сокровенное без опасения, что он когда-либо проболтается.
Она протянула лорду Пейну дымящуюся чашку, и тот, сделав поспешный глоток, с улыбкой спросил:
— «Пороховой» чай [1] ? Очень хорошо, мисс Финч. Мне нравятся дамы с чувством юмора. — Лорд Пейн откинулся на спинку стула и вздохнул: — Как тут интересно… — Он указал на витрину у стены. — А что это?
— Снаряды династии Мин. Мой отец — страстный коллекционер старины, он питает особый интерес к истории вооружения. — Наливая себе чай, она объяснила: — У нас в Саммерфилде — полная эклектика. Эта комната — в китайском стиле. Но есть еще австрийская комната, а также османская гостиная и итальянская терраса. Египет и великая Александрийская библиотека — источники вдохновения для моего отца. А его средневековые коллекции размещены в Длинной галерее. Ах да… в саду есть еще и греческие причуды.
1
Игра слов: gunpowder — сорт китайского зеленого чая. Получил свое название из-за внешнего сходства с порохом.
— Сэр Льюис, должно быть, великий путешественник.
Сюзанна покачала головой.
— Нет-нет, на самом деле — нет. Правда, мы всегда мечтали о путешествиях, но обстоятельства были против нас. И тогда отец перенес весь мир в Саммерфилд.
Ах, как же она любила его за это! Возможно, сэр Льюис Финч никогда не был особенно внимательным и заботливым отцом, но если он был ей действительно нужен, то никогда не подводил. Наверное, он делал все возможное для ее счастья…
— Хорошо, что вы все уже собрались, — сказал отец, выходя из кабинета. Взъерошенный, как всегда.