Ночь судьбы
Шрифт:
«Вот так-так! – думал Гобар, сплетая заклятие послания и отправляя его в столицу. Там, несомненно, засекли возмущение Силы, но из-за дальности расстояния вряд ли определили конкретное место и род волшбы. – Похоже, это тот, ради кого и отправили трех драконов стеречь пустынные степи!»
Ответ из столицы пришел быстро, неправдоподобно быстро, хотя Гобар знал, что такие решения принимаются только самим государем. Тем не менее, маг не успел даже проголодаться с момента отправки послания, а Сила мягко толкнулась в виски, давая понять, что незримые ее потоки принесли ответ.
Закрыв глаза, альв настроился
Осторожно, одним лишь усилием воли, альв втянул шарик в голову, и он лопнул, распавшись облаком золотистого дыма. Дым, рассеиваясь, породил в голове голос, что произнес: «Лети на юг. Армия обойдется без тебя и твоего дракона. Заверши задание, и награда не минует тебя. Действуй без промедления».
Золотой туман не успел еще окончательно рассеяться, а маг уже спешил к дракону. Приказ государя – закон, и ослушаться его нельзя. Попутно Гобар отправил еще два послания – подчиненным, что с двумя драконами останутся при войске.
Зачуяв наездника, огромный ящер поднял голову. Глаза его блеснули багрянцем. Назвать дракона «зверем» у Гобара никогда не поворачивался язык, ибо как может быть зверем существо Силы, которое не ест, не пьет, и даже не дышит? Если посмотреть магическим зрением на любое живое существо, то оно предстанет взгляду в виде сгустка Силы, вернее, нескольких сгустков, которые свободно проникают друг в друга. Все вместе они образуют нечто вроде яйца, лежачего, если речь идет о животном, или стоячего, если речь идет о разумном создании. Дракон же не меняется, как на него не смотри – обычным ли зрением, или магическим. Все та же огромная ящерица.
Гобар залез на жесткую спину, поерзал по чешуе, устраиваясь. Когда ощутил, что вот оно, верное положение, в котором сможет просидеть сколь угодно долго, отдал мысленный приказ, указав высоту и направление. Огромные крылья ударили по воздуху с такой силой, что снег взвихрился, пошел гулять белесыми столбами. Мага прижало к жесткой спине, снежинки непочтительно ткнулись в лицо, и вот земля отдалилась, одежду треплет свежий ветер, и убегает на север степь, изрезанная шрамами оврагов и щетиной перелесков. Гобар, маг Эрина, летел на юг, дабы отыскать и уничтожить неведомого врага государства, а значит – и его личного врага.
В эту ночь Илигору не спалось, хотя обычно старый воин спал, как по команде – от отбоя до подъема. А тут – проворочался почти до рассвета, когда, наконец не выдержал – встал. Броня холодила даже сквозь толстую подкладку, когда дотошный воевода вышел из палатки, намереваясь лично проверить посты. Раз уж не спится, надо бессонницу обернуть на пользу службе.
С постами все оказалось в порядке – ни один из выставленных в дозор дружинников не спал. Предутренний морозец пощипывал, не давая дремать лучше самого злого командира. Да и каждый из воинов понимал, что от него зависит жизнь товарищей, ведь Остроухие, подлые твари, могут напасть когда угодно.
Пройдя по всем постам, Илигор вернулся в шатер и взялся за ткань, намереваясь
– Тревога! – воевода гаркнул так, что с дерева с истошным карканьем взвилась ворона, а с оказавшимся рядом новобранцем чуть не случилась медвежья болезнь.
И вот сапоги воеводы уже бухают около командирского шатра, откуда выбегают сотники, застегивая броню. Над лагерем пропела родная полковая труба, заставляя кровь бежать быстрее, а тело – увереннее и ловчее выполнять приказы.
Полк, задача у которого сейчас одна – удержать дорогу, поднялся в один миг. Всего трактов, по которым в зимнее время может пройти войско с запада, два, и на каждый из них воевода Мстислав поставил по полку. Одним из полков назначил командовать Илигора, чем вызвал изрядное смущение среди более родовитых претендентов. Но поразмыслить об интригах в это утро Илигору не дали. Примчался дозорный из передового секрета:
– Идут, идут! И дракон над ними!
Появился Мстислав со свитой. Он поставил лагерь там, где обе дороги сходились и можно легко контролировать оба войска, посылать подкрепления. Голос у старшего воеводы мощный, богатый – это все знают:
– Воины! – заорал Мстислав, раздувая усы. – Настал день, когда мы должны доказать, что не зря едим хлеб, и что мечи наши не только для того, чтобы отгонять комаров!
Дружный гогот перекрыл слова воеводы. Мстислав улыбнулся и продолжил:
– Покажем Остроухим ублюдкам, на что мы способны! Ваша задача – биться до конца! Мы должны удержать эту дорогу, если еще хотим увидеть дом! – Воевода вскинул руку в приветствии: – Честь и победа!
– Честь и победа! – дружно, слитно, словно один человек, ответили воины Илигора. Старый воевода почувствовал, что уши его краснеют от удовольствия. Не зря гонял обормотов!
Сотни, повинуясь командам, отправились на заранее определенные позиции. Илигор вместе с младшими воеводами, выслушал последние наставления Мстислава и кинулся догонять своих.
Угайд хорошо видел колонну войск, что длинной змеей, блистая серебром чешуи в лучах восходящего светила, втягивалась в лес. Именно там, чуть впереди, на узкой лесной дороге, и придется столкнуться альвам с врагами. Дракон под Угайдом почти не шевелил крыльями, паря, словно древесный лист. Как у него это получается, Угайд давно отчаялся понять.
Первыми под сенью деревьев исчезли лучники. Им предстоит прокладывать путь тяжелой пехоте, что угрюмым темным квадратом ждет своего часа у кромки леса. Задача Угайда и его напарника, что прикрывает северный рукав войск Эрина, очень проста – разрушать оборонительные линии, сметать преграды, что окажутся на самой дороге. А тех Волосатых, что засели в лесу, выкурят из убежищ лучники-альвы. План боя продуман досконально, и поражение в него никак не входит.
Чистый морозный воздух донес легкие хлопки – первые стрелы сорвались с узких, неудобных насестов, торопясь погрузить клювы в плоть. Угайд двинул дракона вперед. В лесу особенно не развернешься, и применение ящеров ограничено, но, тем не менее, такой мощью пренебрегать нельзя. Один вид парящего в небесах дракона может внушить противнику ужас и обеспечить победу.