Ночь судьбы
Шрифт:
Не сразу понял маг, что крик, который звучит в ушах – его собственный. Родомист зарычал, словно дикий зверь, и перешел в атаку: всей Силой, что еще оставалась, он ухватил пламя, что рвалось из драконьей глотки, и принялся впихивать его обратно. Такого ящер не ожидал, как и его наездник. Плавный и стремительный полет прервался, дракон завилял, словно раненая птица.
Сбоку слабо тренькнула тетива – в бой вмешался Хорт, но Остроухий легко поймал стрелу и отшвырнул в сторону. Лицо его в этот миг исказилось от ужаса, так как Родомист добился своего. Пламя, словно раненый зверь
Родомист инстинктивно прикрыл голову, ожидая, что с неба посыплются внутренности. Но мага лишь ударило мощной волной Силы. Существо Силы в момент гибели распалось, превратилось в ничто. Лишь истошно вопил падающий Остроухий.
Маг замер на миг, а затем кинулся туда, где совсем недавно стоял Леслав. Он не видел того, как Ратан подбежал к упавшему Остроухому, как вонзил клинок в его шею. Из драконьего наездника кровь брызнула самая настоящая, красная и мокрая.
Магу было не до того. Сердце бешено колотилось, а когда он, добежав, увидел юношу, вообще остановилось. Вместо человека на траве лежал комок обгоревшей плоти. Юноша лишился одежды, волос, и большей части кожи. Угасающая пульсация Силы вокруг тела говорила о том, что ученик мага умирает.
Родомист подумал, что лучше бы он погиб в драконьем огне, чем увидел такое. Грудь сдавило, по горлу прошла судорога, а лицо неожиданно оказалось мокрым.
Когда маг повернулся к спутникам, оторвавшись от юноши, Ратан не смог сдержать дрожи. В светлых глазах старика плескалось безумие. И речи Родомиста звучали странно:
– Я не могу идти дальше! – порывисто заявил он. – Вы пойдете без меня!
Хорт и Ратан переглянулись. Охотник выразительно покрутил пальцем у виска. Ратан же сказал:
– Одумайся, Родомист! Это не выход. Вдвоем мы не дойдем, и наш поход окажется напрасным. И как ты собираешься здесь выжить? Может, ты умеешь охотиться?
– Нет! Нет! Это я привел его сюда! Из-за меня он погиб! – орал Родомист, брызгая слюной. – Я и должен остаться!
– Одумайся, старик! – Ратан подскочил к магу и встряхнул его за плечи. – Если ты не одумаешься, мы погибнем все. И причем – зря!
Родомист замолк, глаза его прояснились. Он с неожиданной силой вырвался из рук Ратана и принялся ходить кругами, бормоча:
– Что же делать? Что же делать?
Затем безумие вновь овладело им, и маг воскликнул, размахивая руками:
– Но мы же не можем бросить его? Вцепившись в бороду, маг выдрал изрядный клок.
– Мы похороним его. А сами продолжим путь! – сказал Ратан настойчиво.
– Да, да, да, – забормотал Родомист, а затем разразился рыданиями.
Хорт с Ратаном переглянулись. Охотник чуть заметно пожал плечами.
Битва проредила ряды людского войска. Досталось, как узнал Илигор на воинском совете, и Полурослым. Но рати отошли на вторую, заранее приготовленную линию обороны, а
Утро дня Ужа выдалось хмурым и снежным. Глядя на хоровод снежинок, трудно было поверить, что совсем скоро – весна. Но снег – не помеха Остроухим. Вновь с запада донеслось пение труб, опять войска взялись за оружие.
Взлетели в воздух первые стрелы. Хотя стрелять сквозь метель не так просто, знатная пожива выпадет стремительным остроклювым птицам.
Люди отстреливались. Пробовали стрелять залпом, но как только стрелы взвивались в воздух кучно, как тут же налетал ветер и огромной лапой отбрасывал стрелы в сторону, ничуть не мешая при этом лучникам Остроухих. Маги, судя по всему, работали на этот раз на земле. А магов у Остроухих как блох на собаке, это каждому известно. Пришлось стрелять вразнобой, не по команде.
Но все же люди проигрывали. Слаженные залпы с той стороны все чаще находили жертвы, а людям редко удавалось попасть – ветер вероломно уносил стрелы, и вьюга, мешая целиться, швыряла в лицо пригоршни снежинок.
Прибежал один из сотников, зажимая небольшую ранку на скуле:
– Скоро нас просто перестреляют! – крикнул он. – Что делать будем, воевода?
– В мечи пойдем, – отозвался Илигор хмуро. – Как вчера. Покажем остроухим уродцам кузькину мать!
Посыльные исчезли среди деревьев. Подождав некоторое время, Илигор вытащил меч и заорал, стараясь перекричать свист вьюги:
– Вперед! – и первым перемахнул через засеку.
– Вперед, в мечи! – донеслось со всех сторон, и лес наполнился криками и звоном оружия.
Илигор, хоть и рванул в атаку первым, под стрелы по-глупому не лез. Что за доблесть для воеводы погибнуть раньше всех? Он направлял воинов, подсказывал десятникам. Волна дружинников в высоких островерхих шлемах мгновенно покрыла расстояние от противника. Остроухие даже не успели дать слаженный залп.
Долгое время со стороны противника ничего не было слышно. Приказов от Мстислава тоже не поступало, и Илигор все более томился неизвестностью, подозревая за ней каверзы противника. Действительность превзошла все ожидания.
С севера донеслись испуганные крики. Затем примчался посланник от одного из тысячников:
– Воевода, они прошли сквозь болото! Скоро отрежут дорогу! – закричал, тяжело дыша.
– О, проклятье! – Илигор вскочил.
Повинуясь приказам, войско стало стягиваться в кулак. При этом крики с севера приближались. Пришлось отправить туда несколько сотен – выставить заслон. Илигор знал, что воины этих сотен наверняка погибнут, но поступить иначе не мог, ведь в противном случае погибнут все.
Порядок удалось навести быстро. Почти половину доверенного ему войска смог собрать Илигор. Надеялся вывести всех, и еще тех, кто, может быть, присоединится.
Двинулись на восток. Дружинники шли подавленные, молчали. Каждый понимал, что битва проиграна. Но лица собранные, решительные. Илигор понимал, что воины его не сломлены, и не мог этому не порадоваться.
Небольшой отряд Остроухих вышел на дорогу чуть впереди людей. Но, заметив готовое к бою войско, нелюди предпочли ретироваться.