Ночь страсти
Шрифт:
— А что у вас здесь?
Он приблизился и заглянул внутрь.
— Пусто. Так где же могут находиться документы, которые вы везете?
— Какие документы? — спросил Колин. Он оперся на плечо Бертрана и заглянул в пустое отделение. — Не вижу никаких документов.
Бертран взглянул на него, затем кивнул своим приспешникам.
— Похоже, нам нужно многое обсудить, капитан Данверс. Вы согласны? — Он отступил в сторону, позволяя зловещей паре начать осуществлять его дьявольскую месть.
Колин
Вдруг из темноты, из нескончаемой боли, в которую его окунули, донесся ее голос.
Этот сладкий голос показался ему бальзамом, благоухающим ароматом меда и весенних цветов.
— Капитан! О, пожалуйста, будьте милосердны, — говорила Джорджи. — Вы не можете убить этого человека; это было бы несправедливо.
Она молила сохранить ему жизнь? И по-французски к тому же. На совершенном французском. Он и сам не мог понять, почему это так удивило его.
— Попрошу вас не причинять ему больше вреда, — продолжала она молить капитана.
— Кто вы, мадам? — Тон Бертрана был безукоризненно вежлив, с некоторым оттенком высокомерия.
— Вероломная дрянь! — ответил за нее Колин, за что получил еще один удар под ребро.
— Капитан, я предпочла бы поговорить с вами наедине, — сказала она. — Подальше от этого человека!
Он готов был поспорить, что его бумаги лежали на золотом блюде в ее каюте, ожидая, когда их отдадут захватчикам.
Колин смог приоткрыть только один глаз и увидел, что на Джорджи было то же платье, что и в ту ночь, что зажгла его кровь. Светлые волосы, шелковые кудри, к которым он так любил прикасаться, были уложены длинными локонами и перевязаны белой лентой и, как завершающее украшение ее женственного костюма, она прижимала Хлою к низко открытой груди.
Она выглядела невинной, как мадонна, но, насколько это касалось его, на этом все сходство и кончалось Колин хорошо знал, что Джорджи с ее локонами больше походила на горгону Медузу.
— Мадам, я снова спрашиваю: кто вы?
— Я — гражданка Франции и прошу вашей защиты от этого животного, этого изверга. — Она крепче прижала Хлою к груди, закрывая ребенка от ужасного зрелища. — На самом деле я — мадам Сент-Антуан, вдова помощника хранителя древностей в Египте генерала Бонапарта. — Джорджи поднесла к глазам кружевной платочек при упоминании об этом новом выдуманном покойном муже. — Но самое главное — у меня имеется жизненно важная для судьбы Франции информация.
— Мне следовало бы выбросить тебя за
— Это действительно необходимо? — поморщилась она. — Я предпочла бы, чтобы он жил достаточно долго и генерал Бонапарт сам мог отмерить ему наказание за бесчисленные преступления. — Она протянула листок бумаги: — Здесь полный отчет, чтобы представить его как можно скорее в ближайший магистрат.
Бертран взял бумагу, взглянул на нее и вздохнул. Даже для ограниченного поля зрения Колина было очевидно, что Бертран начинал уставать от представления Джорджи.
— Это не объясняет, почему первый консул захочет, чтобы этот человек оказался в его руках.
— Первый консул? Моего Наполеона повысили — Джорджи улыбнулась, потом кивнула: — Ну конечно же у него были великие планы в отношении Франции.
— Да, мадам, — согласился Бертран, постукивая ботинком по деревянному полу. — Но вы не ответили на мой вопрос. Зачем Бонапарту нужен этот человек?
— Разве это не очевидно? — Джорджи широко распахнула глаза.
— Нет. Для меня — нет. — Бертран выглядел так, словно был готов согласиться с предыдущим пожеланием Колина выбросить даму за борт.
Джорджи вздохнула и приблизилась к Бертрану.
— Во-первых, этот английский пес похитил меня, мою служанку и мое дитя с транспортного корабля, который мой дорогой генерал прислал в Александрию, чтобы доставить меня домой.
— Первый консул послал корабль в Египет за вами? — Недоверие в словах Бертрана эхом отозвалось в каюте. — Но зачем ему делать это?
Нимало не смутившаяся Джорджи наклонилась к французу еще ближе, и голос ее упал до шепота:
— Вот почему необходимо, чтобы мы поговорили наедине, капитан. Это такое деликатное дело, что я не хотела бы обсуждать его неизвестно перед кем. — Она взглянула на Колина и смущенно сморщила носик.
Но Бертрану осточертела его собственная деликатность:
— Довольно, мадам. Зачем первому консулу направлять корабль в контролируемый англичанами порт ради вас, вдовы помощника смотрителя?
Джорджи покраснела. Точнее, стала ярко-розового цвета. Она была неисправима.
Колин почти почувствовал прилив гордости за ее изощренное искусство обмана. По крайней мере он не был единственным дураком, попавшимся на ее хорошенькую мордашку и мольбы о помощи.
Она погладила темные волосы Хлои.
— Видите ли, после того как мой муж умер от лихорадки, генерал проявил большой интерес к моей судьбе. Так как это было тяжелое время для него, со всех, слухами о его жене, ну… ну и… он искал моего общества.