Ночь страсти

Бойл Элизабет

— Не понимаю, почему мы не могли остаться там, куда нас поместили сначала, — пожаловалась Кит, стремительно влетев в дверь тесной каюты и шлепнувшись на свою койку.

Она бросила альбом для зарисовок и коробочки с карандашами и акварелью и уставилась в потолок. Щеки у нее горели, а волосы выбились из-под шпилек. Это было неудивительно, так как она вернулась с палубы, но все же насторожило Джорджи.

Она взяла с Кит обещание не лазать по канатам. Хотя она не опасалась за ее безопасность, ей не хотелось объяснять Колину, почему младшая сестра могла

совершать подобные подвиги.

Она надеялась, что растрепанная прическа Кит была результатом сильного ветра.

Через несколько минут Кит перевернулась на живот и сказала:

— Почему ты не сообщишь ему, кто мы, и не потребуешь, чтобы с нами лучше обращались, тем более что он — наш опекун?

Джорджи обернулась, прижав палец к губам:

— Шшш! Даже не упоминай об этом, пока мы здесь, на корабле.

— Нет, правда, Джорджи, он вовсе не кажется таким уж плохим. Он совсем не такой, как мы думали. Я бы даже сказала, что он довольно милый. Он расспрашивал меня о Хлое, когда я была наверху. — Кит потянулась за альбомом для эскизов и раскрыла его. — Миссис Тафт всегда говорила, что можно доверять мужчине, который любит младенцев. И он очень интересуется Хлоей. Я показала ему рисунки, которые сделала с нее, и он нашел их очень похожими.

Джорджи понимала, что проявляет жестокосердие, стремясь не допустить вмешательства Колина в жизнь Хлои. Но его интерес к ребенку, его внимание к ней воспринимались на фоне того, что он был их опекуном, тем самым человеком, который внес в ее брачный контракт положение о том, что, если она не сможет выйти замуж за лорда Харриса, ее место займет Кит.

Вот уж поистине мило!

— Довольно, Кит! Я больше не хочу обсуждать эту тему. Разве не помнишь, что говаривал капитан Тафт?

— У корабля нет секретов, — с готовностью ответила Кит.

— Да, нет секретов, — подтвердила Джорджи. — Если мы хотим сохранить свои, мы не должны говорить о нашем опекуне, во всяком случае, здесь. Пожалуй, нигде, пока мы не покинем «Сибарис».

Кит издала продолжительный вздох.

— Это будет не скоро, так как Рейфел сказал, что мы направляемся в Лондон.

— Рейфел? — переспросила Джорджи, подняв глаза от шитья. Достаточно было на минуту выпустить младшую сестру из поля зрения, как она уже называла по имени одного из членов экипажа.

— Да, брат лорда Данверса. — Кит снова вздохнула, на этот раз с задумчивым видом, определенно передающим женскую тоску. — Он очень красив, гораздо красивее капитана Данверса. Когда мы придем в Лондон, его брат собирается купить Рейфелу офицерское звание в армии. Полагаю, он будет очень хорошо смотреться в военной форме, и я сказала ему об этом. — Она замолчала и села на койке. — Джорджи, как ты думаешь, я плохо сделала, сказав ему после столь короткого знакомства, что нахожу его великолепным? Мне следовало бы по — дождать?

Ее глаза горели по-другому, не так, как просто после часа на свежем воздухе. И неожиданно Джорджи подумала, не был ли растрепанный вид Кит совсем иной природы. Человеческой природы.

Она

готова была застонать. Джорджи только не хватало, чтобы сестра вообразила себя влюбленной в брата лорда Данверса. Проказник, должно быть, слеплен из того же теста, что и его единокровный брат-повеса. И если это так, то, возможно, когда они покинут «Сибарис», придется чинить не только разбитое сердце Кит.

— Думаю, неплохо будет, если ты перестанешь отвлекать этого Рейфела от его работы. Тебе ведь не хочется, чтобы у него из-за тебя были неприятности.

Кит сорвалась со своей койки.

— Но, Джорджи, я обещала нарисовать его портрет, когда он освободится от дежурства.

Взглянув на искреннее выражение лица Кит, Джорджи поняла, что должна подавить все это в зародыше.

Если бы только… Джорджи думала об этом в тысячный раз. Если бы только их родители были живы! Если бы дядя Финеас и тетя Верена испытывали к ним хоть чуточку родственной любви! Если бы Кит могла мечтать о своем первом лондонском сезоне, заботясь лишь о платьях, танцах и приглашениях!

Но к сожалению, ее мысли заняты совсем другим, особенно сейчас, когда в ее мечтах поселился этот Рейфел Данверс.

Джорджи прекрасно понимала, что если она запретит эту встречу, Кит сделает все, чтобы увидеться со своим молодым человеком, так что она произнесла лишь короткое «Посмотрим», что, казалось, вполне удовлетворило Кит. Та достала свой альбом для эскизов и карандаш и продолжила работать над рисунком, который сделала с Хлои.

Удостоверившись, что Кит занялась делом, Джорджи решила встретиться лицом к лицу с Колином.

Теперь, глядя на сестру, она больше, чем когда-либо, была уверена, что они должны покинуть борт «Сибариса». Особенно учитывая ее собственную реакцию на лоцелуй Колина. И как бы в подтверждение этой мысли тело предательски вспомнило тот момент, когда он держал ее в объятиях.

Она ведь тогда поймала его взгляд и поняла, что Колин все еще хотел ее. Хотел с той же мучительной потребностью, что наполняла и ее душу.

Нет, этого никогда не будет. Как она могла оставаться на «Сибарисе»в такой близости от него? Она определенно не могла надеяться, что он будет вести себя цивилизованно… и от того, как все еще трепетало ее тело при воспоминании о его прикосновениях, она знала, что не могла доверять и себе.

— Я сейчас вернусь, — сказала она Кит и вышла в коридор.

Единственным утешением во всем этом было то, что она вновь оказалась на «Сибарисе». Корабль знакомо покачивался под ногами, а руки скользили по отполированным временем перилам вдоль стены.

Она даже скинула ботинки и чулки, оставшись босиком, как большинство членов команды, так, как она ходила по кораблю в детстве. Ее подошвы наслаждались ощущением гладкого деревянного пола.

Как же она любила этот корабль, когда была ребенком! Дважды капитан Тафт брал их с собой во Францию, к великому огорчению остававшейся дома мадам Тафт. Эти приключения были самыми дорогими воспоминаниями для Джорджи.