Ночь шрамов
Шрифт:
Дилл стер костяную пыль с рукоятки меча. Отличное оружие – мощное и тяжелое, оружие, достойное архона храма Ульсиса. Со временем рука привыкнет к такому весу.
– …в бесконечных переходах, где по грудь утопают в крови источающие гной демоны и духи, полоумные, убийцы, негодяи, богохульники и шлюхи, души которых навеки потеряны…
Позолота начала облезать с рукоятки. Дилл провел пальцем по гладкому металлу. Позолота или золото, старые мечи все равно на порядок лучше новых.
– …злоба Айен лишь придала сил Лабиринту. Питаемая душами, что по праву не принадлежали ей,
У старинных мечей есть душа, личность, а сталь всегда можно заточить.
– …даже в этот самый момент она пытается найти дорогу в наш мир. Ее старший сын Ульсис искал пути ее свержения…
Надо попросить священников наточить меч. Теперь, когда Дилл полноправно состоял на службе в храме, им придется прислушиваться к нему.
– …сотню лет длилась битва за небеса. Легионы ангелов были свергнуты и пали в бездну, что лежит теперь под храмом… чтобы провести вечность в заточении…
Рукоятку тоже можно заменить, поставить другую, более пригодную для боя. Может быть, дипгейтские кузнецы сумеют сделать что-нибудь в духе Девяноста Девяти…
– …Ульсис даровал нам спасение в бездне… Вот уже три тысячи лет доверяем мы ему наши души. Мощная армия собирает силы в Дипе… Чтобы в один день вернуться к вратам небесным и… Дилл?
…но не слишком похоже. Пусть используют его идею: рукоятка с фигурой орла или песчаного ястреба. Нужно будет сделать пару набросков сразу после церемонии.
– Дилл, я тебе еще не надоел?…
Дилл вздрогнул. Все это время он стоял, праздно любуясь позолоченной рукояткой. Ангел очнулся и напустил на себя вид торжественно-мрачного внимания.
Глаза пресвитера блеснули.
– Если бы Ульсису удалось одержать победу, наш мир был бы сейчас совершенно иным. – Лицо Сайпса приняло серьезный вид, и он дал голосу чуть отдохнуть, прежде чем продолжил речь. – И теперь, стоя пред вратами в город Дип, приносим мы эту освященную кровь в дар Ульсису, старшему сыну Айен, Богу Цепей и Хранителю Душ.
Ветер вырвался из отверстия в полу и раздул огонь свечей. Тени бросились в яму и отскочили назад. Дилл уставился в пропасть, но ничего не мог разглядеть, кроме беспокойной темноты.
Пресвитер Сайпс перегнулся через кафедру, крепко вцепившись кривыми пальцами в деревянные края. Голос его наполнял пространство.
– Забери кровь эту у Айрил! Освободи заточенные души! Позволь им вступить в ряды твоей армии! Поднимись из бездны, дабы отворить ворота Рая!
Чугунные шипы плясали на высоких стенах. Цветочный аромат сгустился и будто вытеснил воздух из легких, так что стало трудно дышать. Уходившая в глубину ямы цепь тряслась, металл скрипел и скрежетал. И вдруг неожиданно все прекратилось.
Дилл вздохнул. Из отверстия поднялась пустая клетка. Люк на дне конструкции со скрипом раскачивался и бился о заднюю ось.
Пресвитер Сайпс вышел из-за кафедры и приблизился к савану генерала Хейла. Опустил руку на тело и сказал:
– Эдвард Хейл сложил свою жизнь, защищая все то, что мне дорого. – Он поднял голову и взглянул в пустое пространство между Рэйчел, Марком и Диллом. – Теперь Марк примет на себя защиту города. А Рэйчел…
Марк
Сейчас Рэйчел казалась еще меньше. Дилл слабо улыбнулся ей. Может быть, она просто не до конца понимает: смерть – радостное событие. Генерала Хейла теперь захоронят в пропасти, а его освобожденная душа присоединится к легионам Ульсиса. Слезы в такой момент – выражение эгоизма и безверия. Дилл все это знал, тем не менее вспомнил слезы, которые не смог сдержать, когда на церемонии у края пропасти лежал его отец. Старый пресвитер точно так же не заметил тех слез. Он точно так же поправлял рясу.
Стражник сбросил тело генерала в яму.
Размышлять обо всем этом дальше не было времени: Диллу еще предстояла порка.
7. Везение господина Неттла
Катя перед собой скрипящую тележку и сжимая в кулаке купчую, господин Неттл отправился к семнадцатому причалу на поиски бригадира. Торговые суда с оглушительным шумом пролетали над лесом разгрузочных кранов и швартовых цепей. Целая армия с молотками, крюками и паяльными лампами поддерживала жизнь этого гигантского ощетинившегося зверя. Еще больше народу перетаскивало грузы с причаливших кораблей: руда и каменный уголь из Холлоухилла, древесина из Шейла, продовольствие, скот и почва с плантаций Койла, вино из Высокой долины, соль, ткани, украшения из золота, серебра и бронзы, свезенные со всей пустыни. Металл и камень дрожали под ногами. В воздухе висел запах топлива и железа.
Корабли прибывали в Дипгейт из Сандпорта и Клуна, их трюмы ломились, груженные богатствами речных городов. В обратный путь суда отправлялись налегке, везя на борту лишь налоговые уведомления, иногда ящики с оружием и стрелами для дальних гарнизонов.
Неттл помнил те дни, когда небо еще не бороздили вереницы воздушных судов. Товары доставлялись в Дипгейт караванами, немногим из которых удавалось добраться до города. Самые тяжелые годы пришлись на разгар хашеттской войны, когда язычники перерезали все пути поставок. Неттл был еще совсем мальчишкой, но он хорошо помнил голод, очереди за продовольствием и кровь, что могли пролить за краюху хлеба. Много душ досталось тогда Айрил.
По всей площади судостроительных верфей располагались гигантские, с зубчатыми краями отверстия, через которые корабли могли спуститься к причалам, где рабочие и глюманы словно проворные насекомые ловко карабкались по обшивке и заделывали пробоины и трещины. Неттл шел вдоль отверстий, из которых в лицо дул металлический ветер. Все причалы пустовали. Но там, в темноте, в паутине швартовых цепей и канатов, прятались целые полчища народу. До Неттла долетали голоса и смех, стук молотков, которые чинили износившееся железо. Как только этим людям хватало терпения каждый божий день смотреть на цепи и тросы, а их женам – глядеть по утрам на мужей, провожая бедолаг на работу!