Ночь поцелуев
Шрифт:
Впрочем, ни муфта, ни ридикюль никого особенно не интересовали. Все были заняты обсуждением важной новости и спешили сообщить Эффи, что никогда не доверяли Бекхему, а ее всегда считали святой.
— Покажите, как именно вы держали вилку, — попросила Генри и схватила с чайного подноса серебряный образец. — Куда интереснее научиться сверлить отверстия в таком нахале, как Бекхем, чем узнать, каким образом превратить в ридикюль любимую муфту. Так? Или так?
Кейт рассмеялась: крестная забавно
— Ой, даже не знаю, — смутилась Эффи. — Все произошло невероятно быстро. Просто я поняла, что надо защищаться, и сделала первое, что пришло в голову.
— Надеюсь, что я еще не в том возрасте, когда мужчина способен постесняться предложить мне нечто неприличное. — Генри решительно подняла вилку. — Смотрите, какое грозное оружие. Я уверена, что при первой же возможности смогу нанести серьезный удар. А может быть, даже удастся убедить мужа в необходимости тренировки.
Леди Дагобер подняла глаза от небольшого стола, за которым писала краткие послания всем, кто, на ее взгляд, имел вес в обществе.
— Мне кажется, тыкать вилкой в мужей аморально.
— Это потому, что сама она предпочитает отхаживать своего Дагобера дубинкой, — негромко пояснила Генриетта.
— Давайте поговорим о завтрашнем бале! — воскликнула Арабелла, бросив на мать настороженный взгляд. — Какой наряд вы выбрали, мисс Долтри? У вас такой тонкий вкус. Наверное, наденете свои чудесные хрустальные туфельки?
Не успела Кейт открыть рот, как Генри снова взяла инициативу в свои руки.
— Хрустальные туфельки? Это еще что за чудо? Наверное, из-за дурацкой поездки в Европу я опять пропустила что-то важное.
— О, это самые замечательные туфли на свете! — восторженно затараторила Арабелла. — Мисс Долтри ввела их в моду нынешней весной. Я тоже о таких мечтаю, но мама никак не соглашается купить.
— Стоят столько, что вполне могли бы быть бриллиантовыми, — вставила леди Дагобер, снова подняв голову. — Пустая трата денег.
— А что, если разобьются и порежут ногу? — заинтересованно спросила Генри. — Да и поскользнуться недолго. Нет, я бы, наверное, хрусталю не доверилась.
— На самом деле они сделаны не из настоящего хрусталя, — объяснила Кейт, пытаясь вспомнить, что говорила о туфлях Розали. — Да, я обязательно их надену.
— Модные вещи всегда ужасно дороги, — высказала свое веское мнение леди Роут. — В прошлом году, во время всеобщего сумасшествия, моя гардеробная была завалена страусовыми перьями. Стоили они немало, да к тому же оказались непомерно тяжелыми: у меня на тюрбане было семь штук, и от них постоянно болела голова.
— Я надену платье из золотистых брюссельских кружев на белом атласном чехле, — сообщила графиня. — И белый
— Белое, белое, белое, — проворчала Генриетта. — Можно подумать, что она невеста. Почему никто не объяснит, что поле, покрытое снегом, выглядит намного обширнее такого же, только вспаханного?
— Генри! — со смехом воскликнула Кейт.
— Да, девочка, ты права: это поле не пахали уже много лет.
— Я надену шелковую тунику, — мечтательно произнесла Эффи. — А что же все-таки наденете вы, Виктория? Так интересно!
Кейт понятия не имела.
— Я привезла три-четыре наряда на выбор, — беззаботно откликнулась она. — Но обычно принимаю решение в последнюю минуту.
— А прическу сделаете в греческом или в римском стиле? — полюбопытствовала леди Арабелла.
— Право, пока даже не знаю, — ушла от ответа Кейт и незаметно ткнула локтем Генриетту, чтобы та перевела разговор в другое русло. — Мое последнее увлечение — парики.
— Я тоже привезла роскошный парик, — гордо похвасталась Арабелла.
— Джентльменам парики не нравятся, — снова подала голос графиня. — Я ведь уже много раз тебе говорила, Арабелла, что мужчина смотрит на волосы женщины, чтобы понять, насколько она плодовита.
Все растерянно замолчали.
— Хорошо, что я люблю парики, — наконец нашлась Генриетта. — В ином случае три моих супруга смотрели бы в другую сторону.
— Прошу извинить маму, — негромко произнесла Арабелла.
— Я тебя слышу, дочка, — отозвалась графиня. — Если необходимо, могу извиниться сама. — Она посмотрела на леди Роут. — Простите, Генри. Не стоило говорить о плодовитости в вашем присутствии.
— Дела давно минувших дней, — пожала плечами Генриетта. — Но заметили ли вы, Мейбл, что впервые назвали меня тем именем, которое я предпочитаю?
— Больше никогда этого не сделаю. — Графиня вернулась к письму. — Чрезвычайно вульгарно использовать в светском разговоре домашние прозвища.
— Всегда чувствовала в себе крайнюю вульгарность, — пожала плечами леди Роут.
— Я вам объясню, что такое настоящая вульгарность, — строго продолжила леди Дагобер. — Вульгарность — это то, как мисс Эмили Джилл строит глазки принцу. Хотя, надо заметить, молодой человек действительно похож на героя романа.
— К тому же на весьма привлекательного героя, — подчеркнула Генри.
— Да, он весьма недурен, — согласилась леди Дагобер. — Но не стоит забывать о том, что он иностранец, принц и гостеприимный хозяин. К тому же сегодня должна приехать русская княжна, его невеста. А Эмили Джилл пожирает его взглядом, как будто он божество или что-нибудь подобное.