Ночь поцелуев

Джеймс Элоиза

— Больше того, если бы я уже не был обручен, то всерьез задумался бы о том, чтобы сделать вам предложение и жениться.

Кейт презрительно фыркнула:

— Можете раздумывать сколько душе угодно. Все равно ничего подобного не сделаете и отлично это знаете.

Принц шагнул ближе и внимательно посмотрел на нее своими невероятными бархатными глазами. Внезапно оказалось, что губы у него совсем не тонкие, а пухлые, мягкие и чувственные.

— Я сварливая стерва, не забывайте, — предупредила Кейт. — Подумайте только, что творите! Вы же

принц, а ведете такие непристойные разговоры. Никогда не повторяйте эту ужасную ошибку, а не то действительно придется жениться, да еще и после дуэли с разгневанным отцом.

— С вашим отцом? — деловито уточнил Гейбриел.

— Мой отец умер, — ответила Кейт и почувствовала, как дрогнуло сердце. — Но у вас с ним немало общего. Боюсь, именно это обстоятельство и делает меня невосприимчивой к вашим необыкновенным чарам.

— Не говоря уже о том немаловажном факте, что вы влюблены в Димсдейла. А ваш отец хотел, чтобы вы связали судьбу с этим достойным джентльменом?

— Отец умер семь лет назад и не имеет отношения к нашему странному разговору. А вы сошли с ума. Отлично понимаете, что не можете на мне жениться, так зачем же вселяете напрасную надежду? А вдруг поверю? Так или иначе, вам предстоит свадьба с русской княжной.

— Да, мне действительно необходимо жениться на богатой наследнице, — пожал плечами принц. — Кстати, вы тоже относитесь к их числу. И при этом невесте вовсе не обязательно поражать воображение аристократической родословной. Достаточно обладать достойным приданым. — Он нескромно посмотрел на грудь Кейт. — И соблазнительными формами.

Кейт подняла Цезаря повыше, пытаясь прикрыть восковые прелести.

— В жизни не предполагала, что когда-нибудь доведется участвовать в столь неприличном разговоре.

— Видимо, вести себя бестактно меня заставляет ваш возраст, — спокойно пояснил принц. — Должен признаться, что порой веду непристойные беседы, но только не с девушками, едва достигшими брачного возраста.

Замечание больно ранило Кейт, хотя она и не поняла, считают ли ее слишком молодой или слишком старой.

— И часто вы признаетесь дамам, что готовы жениться на деньгах?

— Как правило, мы обсуждаем иные желания.

— Даже представить невозможно, до чего мило, — пробормотала Кейт. — Но вы же знаете, что я обручена. К тому же не могу похвастаться богатством. — Рассказ Генриетты о мистическом приданом особого доверия не внушал и больше напоминал сказку.

Принц удивленно поднял бровь.

— Правда? А Димсдейл об этом знает? Бервик, например, уверен, что к вашей персоне прилагается весьма солидное приданое.

— Конечно, знает, — уверенно кивнула мисс Долтри. — И все равно любит.

— Интересно. А на меня племянник произвел впечатление человека, у которого чувства числятся в списке под номером вторым — следом за материальной стороной отношений.

— В отличие от вас. Вы-то непременно отправили бы их в самый конец.

— Так же как и вы, — ничуть не обидевшись, уточнил Гейбриел.

—

Означает ли это, что ничто не мешает мне выгуливать собак, не опасаясь, что вы снова выпрыгнете из темного угла? — осведомилась Кейт и поставила Цезаря на землю.

— Можно было бы сделать такой вывод, — задумчиво произнес принц. — Одно плохо… вы слишком красивы.

Пока Кейт приходила в себя после неожиданного комментария, его высочество властно обнял ее и заглянул в глаза.

И вдруг все изменилось. Сдержанная энергия, которая остро ощущалась в каждом движении, в каждом слове, внезапно сконцентрировалась в поцелуе — в призыве, отвергнуть который не было сил. Кейт считала, что поцелуй — это прикосновение губ, а оказалось… оказалось, что главное — вкус и ощущение. Огонь и шелк.

Да, на вкус этот человек напоминал огонь. Кейт уступила, приоткрыла губы и почувствовала, что дрожит, когда услышала, как принц шепчет ей какие-то горячие, ласковые слова. Смутно вспомнилось намерение преподать урок, объяснить, что не положено целовать первую встречную.

Наверное, в подобных случаях полагается дать пощечину. Но ведь тогда он перестанет ее целовать и снимет с талии большую теплую ладонь или… Спасло Кейт только чувство самосохранения. Поцелуй начался с вопроса, однако вскоре превратился в настойчивое требование. Несмотря на полное отсутствие опыта, тело ответило согласием.

И все же ехидный внутренний голосок не преминул напомнить, кто она такая и кого целует.

Кейт решительно отстранилась. Принц удерживал ее еще секунду — одну лишь великолепную, полную страсти секунду, — а потом разомкнул объятия.

Первым делом Кейт пришла в голову очень странная мысль: оказывается, у него длинные-предлинные, густые-прегустые ресницы. За ней последовала еще одна: его абсурдное тщеславие только что получило полное удовлетворение, и отныне он будет считать себя неотразимым даже для англичанок.

Долю секунды действовало спасительное самообладание — годы, проведенные рядом с мачехой, даром не прошли. Когда же запас терпения иссяк, Кейт открыла рот, чтобы разрушить невыносимое самомнение, однако не успела произнести ни слова: принц заговорил первым.

— Черт возьми! — В охрипшем голосе послышался голод, не позволивший Кейт усомниться в искренности его слов. — Ну почему, почему вы не русская княжна?

Внезапно все раздражение по поводу королевской помпезности куда-то улетучилось, и Кейт рассмеялась.

— Вы… — Она замолчала. Стоит ли подливать масло в огонь и без того ярко пылающего самомнения?

Собственно, почему бы и нет, если серьезные основания действительно имеются?

Кейт легко коснулась губами его губ.

— Если бы такие поцелуи можно было купить за деньги, то больше всего на свете я мечтала бы стать богатой наследницей и даже не отказалась бы от королевской родословной.

Он сжал ладонями ее лицо и произнес странным, похожим на стон голосом:

— Еще один раз: хочу запомнить ваш вкус.