Ночь поцелуев
Шрифт:
Принц мог не беспокоиться о том, что в этот момент в его комнате заперты три маленькие, дурно воспитанные собаки.
Он…
Мисс Долтри положила в рот очередной кусок рыбы.
— И о чем же вы так упорно думаете?
Бархатный голос прозвучал глубоко, а заметный акцент придал обычному вопросу экзотические нотки.
— О рыбе, — неискренне ответила Кейт.
Принц сразу почувствовал обман. В глазах вспыхнули насмешливые искры.
— Готов поспорить, что обо мне.
Английская душа
— Если вас это порадует, то да — я действительно думала о вас.
— Отвечаете точно так же, как мой дворецкий.
— Неужели Бервик — англичанин?
Вопрос явно вызвал интерес.
— Нет. Он вырос вместе со мной: знаю его всю жизнь, — но что же изменилось бы в том случае, если бы он вдруг оказался англичанином?
Кейт пожала плечами.
— Мы никогда не спрашиваем людей, думают ли они о нас.
— Что же в этом плохого? Поскольку британское воспитание не позволяет вам задать вопрос, скажу сам: да, я думал о вас.
— Невероятная честь! — Кейт постаралась вложить в комментарий всю холодность, с которой разговаривала с булочником, после того как тот попытался ее обсчитать.
— Какой интересный парик, — заметил его высочество с лукавой улыбкой. — Фиолетового не доводилось видеть еще ни разу.
— Должно быть, редко бываете в Лондоне, — небрежно отозвалась Кейт. — И в Париже. Цветные парики сейчас в моде.
— Предпочел бы увидеть вас вообще без парика.
Кейт попыталась сдержать возмущение, однако ничего не получилось.
— Не понимаю, с какой стати собственное мнение относительно моей прически кажется вам достойным внимания. Это также странно, как если бы я вдруг проявила интерес к вашим волосам.
— А разве мои волосы вас не интересуют?
Самодовольство этого человека перехлестывало через край. Кейт ощутила бессильное и оттого еще более острое раздражение. Принц ни на миг не сомневался во всеобщем поклонении.
— Нет, не интересуют, — просто ответила она и подняла взгляд. — Волосы остаются не больше чем… волосами, пусть даже немного взлохмаченными и слишком длинными. Но приходится делать скидку на полное отсутствие интереса к моде и редкие визиты в столицу.
Принц рассмеялся: как-то по-особому, совсем не по-английски — как будто акцент распространялся даже на смех.
— А во время нашей первой встречи мне показалось, что они совсем вам не понравились. Ну а теперь, мисс Долтри, позвольте считать тему причесок исчерпанной и спросить, какое впечатление произвел на вас Ланкашир.
— О, здесь очень красиво, — восхищенно ответила Кейт и, не сдержавшись, полюбопытствовала: — А у вас дома, в Марбурге, пейзажи совсем другие?
Разумеется, собеседник улыбнулся. Должно быть, решил, что она поступила предсказуемо и сразу перевела разговор в более безопасное
— Здесь намного больше зелени, — заговорил принц. — Когда езжу верхом по окрестностям, не могу отделаться от мысли, что английская природа противоречит английскому характеру.
— В каком смысле? — Чья-то рука забрала из-под носа Кейт тарелку с рыбой и поставила другую. Очевидно, этот ужин относился к числу тех, о которых ей доводилось лишь читать: с двадцатью четырьмя переменами блюд и пятнадцатью десертами. Поистине королевское меню.
— Англичане так скромны в отношении плодовитости, — с улыбкой пояснил принц, — а растительность поражает буйным, безудержным стремлением к продолжению рода.
От неожиданности Кейт едва не потеряла дар речи.
— Вы… вы не имеете права говорить со мной на такие темы.
— До чего же поучительная беседа! Судя по всему, природа в Англии относится к той же категории, что и волосы: говорить о ней за столом не принято.
— Значит, в Марбурге вы свободно обсуждаете плодовитость с юными леди? — уточнила Кейт, на всякий случай стараясь говорить тихо: сидевшая напротив пожилая особа посматривала с подозрительным вниманием.
— О, плодовитость во всевозможных проявлениях, — невозмутимо подтвердил собеседник. — Видите ли, при дворе великого герцога страсти кипят поистине безудержно. Надо признать, что, как правило, кипение заканчивается быстро, но зато протекает особенно бурно. Правда, сейчас, во время правления брата, обстановка заметно изменилась.
Кейт не смогла скрыть искреннего интереса.
— Но почему же? Неужели нынешний великий герцог каким-то образом подавляет придворных? Вы кажетесь настолько… — Она испугалась и замолчала. Разве позволено давать характеристики королевским особам?
— Ах, до чего же хочется узнать, каким я кажусь! Но из страха услышать гневную отповедь скажу лишь, что примерно год назад брат пригласил ко двору болезненно благочестивого проповедника и уже спустя неделю тот убедил подданных отказаться от любых развлечений, кроме тех, которые получили одобрение церкви.
— Полагаю, на вас влияние не распространилось, — покачала головой Кейт и тут же спохватилась: да, она снова дала собеседнику повод всласть порассуждать о себе, любимом. Должно быть, такова привилегия принцев: притягивать к собственной персоне все разговоры.
— Я проявил категорическую невосприимчивость к риторике отца Пранса, — усмехнулся принц. — Надо заметить, очень неудачно. Вскоре выяснилось, что брат Огастас считает идеи проповедника посланными свыше.
— И чем же отец Пранс рекомендовал заменить обычные светские развлечения?