Ночь ошибок
Шрифт:
Миссис Несмит умолкла.
– Почему вы так говорите? – спросила Лили, не в силах сдержать любопытство.
– Тогда ему было еще лет пятнадцать-шестнадцать, а эта злая женщина делала все, чтобы настроить против него отца. И преуспела в этом. Ей даже удалось устроить так, чтобы бедного мальчика прогнали отсюда. Ему пришлось жить у своего деда по материнской линии. Ума не приложу, с помощью какой лжи она добилась этого.
Лили тоже не могла этого понять. За короткое время, проведенное в Хокхилле, она успела заметить, как любит
– Эта леди Оливия была таким хитрым и коварным созданием, – продолжала преданная домоправительница. – Многие годы она с помощью слез крутила старым графом как хотела, но в конце концов тот все-таки разглядел, что же она такое на самом деле.
– И что случилось?
– К тому времени, как она умерла, он ее уже на дух не переносил. Тогда он уже понял, чего ему стоила ее ложь.
Подойдя к спальне Сары, Хокхерст увидел, что дверь открыта. Он задержался на пороге, не замеченный находящимися в комнате. Первым делом, как всегда, его взор нашел Лили. Она стояла у окна, поглощенная разговором с его старой домоправительницей.
Деймон улыбнулся, вспомнив ледяное недовольство, которым встретила миссис Несмит появление в Хокхилле Лили и ее сестры. Домоправительница, нянчившая его в детстве, без колебаний выложила «молодому хозяину», как она его звала по привычке, все что думает по поводу нежданных гостей. Но Лили каким-то образом удалось растопить лед недоверия в сердце суровой миссис Несмит.
Больше того, все слуги теперь наперегонки спешили услужить Лили. Это напомнило Деймону, как ловко она справлялась со своими многочисленными поклонниками в Бате.
Молодая женщина даже сумела каким-то волшебным, не иначе, способом повлиять на его родственниц. Деймон был просто поражен переменой в их поведении. Теперь он с нетерпением ждал вечерней трапезы, зная, что она не будет омрачена ни слезами, ни упреками. И единственной причиной этого чуда было присутствие за столом Лили.
Яркий солнечный свет, струящийся в открытое окно, придавал пышным золотисто-каштановым волосам Лили ослепительное сияние заката. Величественная и гордая, она напоминала сейчас языческую богиню. Страсть обладать ею вспыхнула в Хокхерсте с новой силой.
Но ведь он дал Лили клятву в той маленькой убогой комнатенке с протекающей крышей. И он сдержит слово, даже если это будет стоить ему жизни. А такое вполне возможно! Если им суждено снова слиться в объятиях любви, первой должна сделать шаг Лили.
Но что с ним будет, если она не сделает этого шага?
Все тело Хокхерста горело от неутоленного желания. Он жадно пожирал глазами соблазнительные изгибы ее тела. Лили была одета в облегающее платье из светло-желтого муслина, которое, должно быть, находилось в ее сундуке, доставленном два дня назад из Бата.
Внезапный взрыв смеха, донесшийся от кровати, привлек внимание Деймона
Эми смеялась вместе с ней. Глядя на свою сестру, Хокхерст подумал, что ему редко доводилось видеть ее такой счастливой, как в последнее время, с тех пор как Лили вместе с Сарой поселились в Хокхилле.
Обернувшись в сторону двери, Лили заметила Хокхерста, и ее лицо озарилось радостью, которую она даже и не пыталась скрыть.
– Милорд, заходите, прошу вас! – воскликнула она.
– Я пришел затем, чтобы похитить вас, – сказал Деймон. – День сегодня просто чудесный. Грешно сидеть в такой день в четырех стенах!
Поцеловав и обняв сестру, Лили спустилась вместе с ним.
– Как себя чувствует арендатор?
– У него сломана рука – только и всего. Ему очень повезло. Он сорвался с крыши, но, к счастью, падение смягчил куст боярышника.
Выйдя на улицу, Деймон сразу же повел Лили подальше от просторных лужаек и пышных клумб, окружающих особняк.
– Теперь, когда Сара идет на поправку, могу я похитить тебя на один день, чтобы прокатить в экипаже?
– Эми как-то обмолвилась, у тебя есть легкий экипаж для состязаний, – воодушевилась Лили. – Можно прокатиться в нем?
Хокхерста приятно удивила эта просьба; большинство женщин пришли бы в ужас от одной только мысли сесть в его легкий фаэтон.
Они подошли к заросшей лесом лощине, по которой лениво тек ручеек. На первый взгляд лощина казалась творением природы, но при внимательном рассмотрении оказывалось, что лавры, рододендроны, тис, медные буки и явор были рассажены в строгом порядке, и эта восхитительная картина, радующая глаз, не могла быть ничем иным, кроме как творением рук человеческих.
– Какое прекрасное место! – восторженно прошептала Лили. Деймон улыбнулся, радуясь, что ей так понравилось одно из его самых любимых мест в Хокхилле.
Берега ручейка были выложены большими плоскими камнями. Лили озадаченно посмотрела на них.
– Неужели течение настолько сильное, что принесло их сюда?
– Нет, все это – работа одного человека, одной женщины.
– Твоей матери? – догадалась Лили. Почему-то она очень ясно прдставила, с каким удовольствием сама делала бы что-нибудь подобное.
– Да, она умела создавать красоту, – тихо ответил Деймон.
Хокхилл процветал при ней и, хотя пришел в запустение после ее смерти, сейчас вновь возродился в руках ее сына. Если бы она увидела, до какого жуткого состояния дошло поместье к моменту смерти старого графа, у нее бы разорвалось сердце; однако Деймон надеялся, что сейчас мать порадовалась бы за него.
– Она играла с тобой здесь?
– Нет. Она никогда не тратила свое время на такие пустяки, – он не смог сдержать горечи. – Моя мать была слишком занята созданием богатого процветающего поместья, чтобы уделять время сыну.