Ночь огня
Шрифт:
Кассандра мягко улыбнулась:
– Это будет нетрудно.
Ответ ему понравился, Роберт опустил глаза, как будто для того, чтобы скрыть удовольствие.
– Возможно ли, что у тебя будет ребенок от любовника?
– Нет.
– Хорошо, я принял бы его как своего, но нас могла бы выдать его внешность.
Благослови его Бог!
– Так ты согласен?
На его губах появилась улыбка.
– Кассандра, меня мучили сны о тебе с того мгновения, как я впервые тебя увидел. Ради того, чтобы провести с тобой хотя бы одну ночь, я спрыгнул бы с лондонского моста.
Кассандра заморгала:
– Я не… что… я…
– Я
Она рассмеялась, приложив руки к разгоряченным щекам:
– Немного, но это к лучшему. Я не хочу, чтобы сделка была односторонней.
– Думаю, я выиграю в любом случае.
У Кассандры кружилась голова от чувства благодарности, она решила, что у него никогда не должно появиться повода думать по-другому. Она встала и уверенно протянула руку:
– Тогда, сэр, вы будете лежать в моей постели уже сегодня.
Его глаза горели, когда он вставал.
– Честный человек настаивал бы на том, чтобы подождать.
Она улыбнулась очень медленно и подняла одну бровь. Он взял ее руку, поцеловал и отпустил.
– О нет, – с сожалением произнес он. – Я подожду.
Он нежно провел руками по ее лицу. Кассандра удивилась, что они слегка дрожали.
– Сегодня я прошу только поцелуй.
Она с радостью позволила ему поцеловать себя. Это был ни поцелуй Бэзила, ни поцелуй ее мужа. Поцелуй был глубоким и искусным, со временем он бы ей понравился. Этого будет достаточно.
Жизнь – это то, чего человек добивается.
Аннализа верила в знамения. Они руководили всей ее жизнью, а сейчас она усердно молилась о том, чтобы получить ответ, как разрешить возникшую перед ними проблему. В первую очередь провинилась она сама, побоявшись поговорить с отцом.
Мир мало ценил видения, молитвы и знамения, но Аннализа знала, что они существовали и были важным средством общения. Она помнила видение, которое явилось ей, когда она была маленькой девочкой, так же ясно, как будто это произошло сегодня утром. Она стояла на коленях в саду и клала цветы к ногам Девы Марии, когда все озарилось мягким желтым светом. Ослепленная им, Аннализа подняла голову и увидела женщину необыкновенной красоты, сидевшую на камне рядом с ней. Она совсем не походила на привидение – Аннализа помнила, что детали ее одежды были такими же реальными и прочными, как кольца на ее собственных руках. На маленьких загорелых ногах женщины были кожаные сандалии, ее пояс был искусно сплетен из конопли, на одном пальце поблескивало серебряное кольцо. Ее распущенные темные волосы были длиной до бедер, ветер шевелил их кончики так же, как и кончики волос Аннализы. Женщина улыбнулась самой мягкой, самой доброжелательной улыбкой из тех, что видела Аннализа, и спросила ее, знает ли она, кто находится перед ней.
Аннализа знала. Это была Богоматерь, Дева Мария. Все эти имена показались ей слишком ничтожны, чтобы заключать в себе мудрость, силу и радость, исходившие от нее, поэтому она стала просто Богоматерью.
Богоматерь сказала, что на Аннализу возложена особая миссия. На ее пути будут испытания и искушения, ей надо быть очень сильной и благочестивой, но если она останется верна своему призванию, то послужит великой цели. Для начала Аннализа должна была поехать в монастырь Святой Екатерины, находящийся на Корсике. Аннализа плакала от радости – подумать только: стать
Когда она натолкнулась на сопротивление родственников, Богоматерь сделала так, что из ее ладоней пошла кровь – прямо перед деревенским священником, который, увидев это, сказал, что она должна поехать в монастырь, чтобы получить там образование.
Богоматерь так много сделала для Аннализы, а чем ответила ей недостойная? Струсила как ребенок, когда увидела, что отец недоволен этим.
Быстро шагая по оживленной улице, Аннализа спрашивала свое сердце, было ли правдой то, что она видела. Многие думали, что она сумасшедшая, но это было не так. Она не придумала это видение, для этого оно было слишком детальным. Нет, даже спустя все эти годы Аннализа верила в реальность случившегося. На ящике у края тротуара стоял какой-то мужчина и выкрикивал что-то, чего Аннализа не понимала, но ее внимание привлекла сила, с которой он это делал, отвлекая ее от собственных размышлений. Она остановилась, раздумывая, что могло так рассердить его.
Женщина с тугим пучком волос на затылке сунула Аннализе лист бумаги. Та отрицательно мотнула головой в знак протеста – она все равно не смогла бы прочесть, что там написано, – но женщина быстро удалилась, было видно, как вздымается над плечами ее шляпка. Аннализа рассеянно взглянула на листок. Там были какие-то английские слова, потом, к ее радости, цифры, написанные таким образом, что она поняла их, – конечно, это были номера стихов в Библии.
Знамение!
Она устремилась домой, крепко сжимая листок бумаги.
Евангелие от Иоанна (15:13).
Бэзил волновался, у него все валилось из рук. Он знал, что должен продумывать возвращение в Италию, но никак не мог решиться на это. Он не мог лишить себя надежды увидеть Кассандру, нет, не только увидеть, дотронуться до нее, поцеловать ее еще раз. Это глупое желание удерживало его в Лондоне. Он надеялся, что она появится в парках, на каком-нибудь рауте, балу или обеде. Он не решился посещать ее салоны, хотя и испытывал мучительный соблазн.
Все эти дни Аннализа казалась ему такой же странной и отдалившейся. Он мог подойти к ней и увидеть, что она нахмурилась и смотрит в окно, как будто встревоженная неприятной мыслью, но, сколько бы он ни спрашивал, она лишь нежно улыбалась и уклонялась от ответов. Еще он заметил, как она мало ест.
Однажды вечером Бэзил принял приглашение в оперу, чтобы доставить ей удовольствие. Аннализа любила музыку и ценила ее красоту, опера исполнялась на итальянском языке, и это тоже должно было ей понравиться. Повинуясь условностям, она надела платье, которое он заказал для нее, позволила служанке уложить волосы и даже украсить свою шею рядом изящных сапфиров, горевших на ее великолепной коже.
– Сегодня ты очень красива, дорогая, – сказал Бэзил, хотя и был обеспокоен тем, что ее лицо и плечи заметно похудели.
Платье уже не так облегало ее грудь, как раньше. Он нахмурился:
– Ты вообще-то ешь, Аннализа?
Она махнула рукой:
– Конечно.
Аннализа провела по платью щеткой.
– Я рада, что тебе нравится. Я хотела, чтобы ты гордился тем, что нас увидят вместе.
Он положил ее маленькую руку на свой локоть.
– Даже если бы ты надела самые старые лохмотья, я все равно гордился бы тобой, Аннализа.