Ночь огня

Сэмюэл Барбара

Она вздрогнула.

– Даю тебе слово, что больше не дотронусь до тебя.

Она вздохнула и мягко улыбнулась:

– Нет, Бэзил. Не так.

Кассандра повернулась, ее поза выражала решимость.

– Иди домой, любимый, чтобы мне больше не было стыдно преследовать тебя.

– Она не любит меня, Кассандра.

Она печально улыбнулась:

– Так говорят все женатые мужчины, когда хотят завести любовницу.

Он рассердился:

– Ты говорила с ней, ты знаешь, что я не лгу.

– Да, – ответила Кассандра, –

и я знаю, что ты не выносишь лжи. А если мы оба это знаем, то чувство вины погубит тебя, да и меня заодно.

Бэзил повернулся, чтобы уйти, но ее слова пробудили в нем волну неистового сопротивления, и он остановился.

– Нет.

Он прислонился спиной к балюстраде и скрестил руки.

– Стой здесь, с другой стороны. Кассандра, мы друзья, не больше. Мы не будем потворствовать нашим страстям.

Она печально улыбнулась:

– Наверное, ты сильнее меня, для меня будет слишком трудно, слишком опасно смотреть на тебя при искушающем свете луны. Я не настолько благородна.

– Тогда я перейду на ветку, подальше от твоих жадных рук, и мы сможем поговорить, да? – сказал он, перелезая через перила.

Кассандра тихо рассмеялась:

– Ну хорошо. Осторожно!

Она подавила возглас испуга, когда он перелезал через ограждение балкона. Бэзил уселся на изгибе ветки и ухватился за соседнюю.

– Итак… будем сочинять письма?

– Письма?

– Да.

– Дорогая Кассандра, я хотел написать тебе, как чудесен твой город. Он не похож ни на одно место, в котором я побывал до этого, – сказал он, ощущая тепло в своем сердце. – Этот город – не женщина, – продолжал он, подняв голову. – Он – аккуратный старый полковник с густыми усами, который курит слишком много сигар.

– Дорогой Бэзил, я никогда раньше не думала так о Лондоне, но вы в какой-то степени правы, хотя я представляла себе Лондон женщиной. Она загадочна, мудра, очень стара и давно хранит множество тайн, ее непостижимая мистическая воля разрешает нам услышать лишь небольшие отрывки этих тайн. Если хорошенько прислушаться летней ночью, то можно услышать, как она поет на берегу реки.

– Я бы с удовольствием послушал.

– Да, тебе бы понравилось.

Она облокотилась на ограду балкона, ее волосы свесились через перила.

– Дорогой Бэзил, – тихо произнесла она, – я хотела написать тебе о Венеции.

Он сидел тихо и ждал, чувствуя в сердце тупую боль от того, что она увидела Венецию без него.

– Когда я думаю о ней, – продолжила Кассандра, – я вспоминаю небо, покрытое в час заката красными полосками. Кажется, что огонь повис в небе и танцует на воде. И еще. Я думаю о тебе, размышляя о Венеции. Каждое мгновение ты следовал за мной по пятам.

Он сжал руками ствол дерева.

– Хотелось бы мне быть там, хотелось бы посмотреть на вашу первую встречу.

Но он был тогда с женой в Тоскане.

– Это просто безумие, Бэзил.

Между

ними возникло слишком сильное напряжение, и он согласился:

– О да, безумие! Сегодня вечером я чуть было не влез в твою спальню и уже наполовину поднялся по дереву, когда остановился и подумал, что, наверное, сошел с ума.

– Правда?

– Я думал об Аникино, – сказал Бэзил и невесело рассмеялся. – Помнишь? Ты читала мне этот рассказ по-итальянски в первый вечер, а я хотел тебя до головокружения, но еще мне хотелось, чтобы ты свободно говорила о плотской любви.

– Да, помню.

Он посмотрел на нее.

– Я сидел под этим деревом и думал, что должен вернуться в Тоскану, хранить в сердце воспоминания и жить жизнью обычного мужчины. А потом вышла ты, на твоем лице блестели слезы, я знал, что эти слезы обо мне. Разве это не знак?

– Возможно, знак нашего позора, – сказала Кассандра, прерывисто вздохнув. – Или того, что нас искушал дьявол, потому что твоя жена принадлежит Богу. Даже я заметила это всего за один час.

– Так и есть, временами это давит на меня.

– Давит? Каким образом?

– А что, если моей задачей было устоять против брака с ней и выступить против сил, которые поступали вопреки воле Господа? Что, если ты была послана мне, чтобы удержать от брака с ней, а у меня не хватило сил воспрепятствовать этому?

– Ты пытался.

– Недостаточно, надо было действовать тут же, как только я узнал об этом.

Он все еще переживал.

– Мое письмо к ней опоздало всего лишь на один день.

– Значит, она не должна была получить его.

Он пожал плечами.

– Знаешь, Бэзил, думаю, ты расстроил своей страстью весь Лондон, – продолжила Кассандра более веселым тоном, как будто это ее тоже беспокоило. – Даже у моего брата в эти дни странно светятся глаза, в них искры того, чего ему не хватает.

– Развлечение сезона, – не желая продолжать тему, сказал Бэзил.

– О нет, это нечто большее!

Она оперлась на локоть с серьезным видом.

– Гораздо большее. До этого вечера я действительно не читала твоих стихов, я боялась. Но сегодня, придя домой, я прочитала их все. – От волнения у нее срывался голос. – Они такие красивые.

– И все они посвящены тебе, Кассандра, – сказал Бэзил.

– Я знаю, – прошептала она. – Теперь тебе нужно идти, Бэзил, спокойной ночи.

Она торопливо ушла в комнату и закрыла за собой дверь.

Бэзйл смущенно спустился вниз. А что, если его догадки были верны? Аннализа должна была принять постриг, он должен был пойти против воли их отцов, а Кассандра была послана ему именно для этого?

Он надел камзол, обулся и вышел из сада через калитку. А если все было именно так, то что ему делать сейчас? И как ему узнать, чего именно хочет Бог, имея собственные желания и эгоистичные потребности?