Ночь огня

Сэмюэл Барбара

Наконец, устав, они уютно устроились среди покрывал и подушек, прижались друг к другу и подкрепились сыром и холодной водой из источника.

– А теперь мы будем рассказывать друг другу разные истории, – сказал Бэзил.

– Истории?

Он озорно поднял бровь:

– Мы еще не добрались до третьего дня. Или четвертого?

– Мы точно дошли до пятого или шестого.

– Расскажи мне что-нибудь, Кассандра. – Его руки неторопливо и спокойно гладили ее спину. – Я не помню, какие истории нужно рассказывать на пятый или шестой день.

Ей

тоже почему-то не удалось это вспомнить. Она немного пододвинулась к нему и поцеловала его в губы.

– Жила-была в Лондоне женщина, потерявшая радость в ужасном браке и решившая, что единственными хорошими мужчинами, которых когда-либо сотворил Бог, были ее братья и отец.

Бэзил пристально посмотрел на нее, его глаза, обрамленные густыми ресницами, были спокойны.

– И что с ней случилось?

– Она получила письмо от незнакомца из далекой страны, пропитанное ароматом моря и оливковых деревьев. Образы и слова в этом письме были столь прекрасны, что женщине захотелось узнать побольше о человеке, способном воспринимать такую красоту. Она представляла его себе ученым средних лет с лысеющей головой и чистым сердцем.

Бэзил прищурился:

– Она и представить себе не могла, что он окажется самым мужественным и красивым из всех мужчин?

– Совершенно верно. На самом деле это было довольно глупо, она по опыту знала, что мужественные и красивые мужчины редко могут похвастаться чем-нибудь еще, кроме внешности.

– Бедняжка! Ей следовало посетить Италию, там она нашла бы себе прекрасного жеребца.

Кассандра рассмеялась:

– Ты рассказываешь мою историю?

– Нет-нет, продолжай, пожалуйста.

– Поэтому она написала своему лысеющему ученому и описала себя так, чтобы он ни о чем не волновался: она вдова, которая сама пробила себе дорогу в жизни и которую мало волнуют условности общества. Они писали друг другу письма в течение нескольких месяцев, делясь друг с другом самыми потаенными мыслями, и доверяли секреты, которые не доверили бы никому. Знаешь, им было нечего опасаться.

– Да, – прошептал Бэзил.

– Но все изменилось, когда он пригласил ее посетить его страну, а она отважно приняла это приглашение.

Бэзил, дурачась, пододвинулся к ней:

– А потом она познакомилась с мужественным жеребцом!

Кассандра покачала головой:

– Она познакомилась с удивительным человеком, красивым и внутренне, и внешне, именно тогда, когда уже отчаялась его встретить.

Бэзил поцеловал Кассандру, она поцеловала его в ответ, одновременно лаская его спину, руки и бедра.

– Спасибо, Бэзил, – прошептала она.

Он прижал ее к себе. Они заснули, совершенно изнуренные.

Глава 8

Кассандра не сразу поняла, что ее разбудили потоки масленого света, заливавшего комнату. Постепенно она осознала, что лежит на постели совершенно обнаженная, что лежит не одна, и повернулась, испугавшись воспоминаний. Бэзил спал на животе. Его большое сильное тело

было полностью обнажено. Одно колено было подогнуто, руки раскинуты над головой, волосы, густые и черные, загораживали лицо.

В Кассандре поднялась такая буря эмоций, что пришлось закрыть глаза, вздохнуть и снова открыть их. На подбородке Бэзила появилась легкая щетина, старившая его. Роскошные волосы и ресницы свидетельствовали о том, каким он был в детстве. Его тело, так нравившееся ей, было здоровым и сильным, с мускулистыми плечами и длинной гибкой спиной. Изгиб между ягодицами и бедрами вдруг показался ей таким уязвимым, что Кассандре захотелось закрыть его, чтобы защитить, но она поняла, улыбнувшись, что сама столь же обнажена и беззащитна, как и он. Их разоблачат вместе.

Ей понравилась быть обнаженной, и, испытывая странное ощущение по отношению к самой себе, она встала и подошла к столу, прикрытая только ниспадавшими волосами. Она никогда в жизни не ходила обнаженной, даже в своей комнате, находясь в одиночестве. Кассандра почувствовала себя дикой, свободной и достаточно смелой, чтобы стоять у стола, рассматривать собственную грудь, обласканную солнечным светом, и даже рассматривать, как красиво переливаются и отливают золотом волосы, прикрывавшие живот и бедра.

Она налила воды и выпила ее, борясь с голосами, нашептывавшими ей, что она слишком распутна и безнравственна, чтобы наслаждаться, чтобы получать удовольствие от ощущения собственной плоти. Не обращая на эти голоса никакого внимания, Кассандра поставила стакан и вытянула руки над головой, подставляя себя поцелуям солнца.

Когда она возвратилась к постели, Бэзил перевернулся. Теперь его голова покоилась на руках. Он улыбался.

– Не представляю себе более великолепного зрелища.

Она снова подняла руки и покружилась, чтобы доставить ему удовольствие, потом прыгнула обратно к нему и в порыве счастья обняла его.

– Я богиня! – воскликнула она. – Вот что ты сделал со мной.

Бэзил рассмеялся и заерзал, когда она провела пальцами по его боку. Кассандра с восторгом заметила, что он боится щекотки.

– Перестань!

– Ты что, один из тех мужчин, которые всегда просыпаются в плохом настроении?

– Нет, – он взглянул на нее поверх локтя, – просто я очень боюсь щекотки. Сегодня мы поедем во Флоренцию слушать оперу, и, может быть, после обеда у нас останется время для работы.

– Работы? Я совершенно не хочу работать, особенно во Флоренции!

– Но мы должны! – Он поднял темную бровь. – Я обязан проследить за тем, чтобы ты проводила время с Боккаччо, пока путешествуешь по этому миру.

Бэзил откинул волосы с ее лица.

– А я постараюсь выразить в моих скромных стихах чудо по имени Кассандра.

– Нам обязательно сидеть в доме? Здесь нет какой-нибудь уютной веранды?

Кассандра вздрогнула, внезапно осознав, что ведет себя неблагоразумно.

– Ой! Ты хочешь, чтобы я продолжала прятаться? Приехала твоя нареченная?