Ночь накануне
Шрифт:
Незримый спор продолжался пять минут. Когда же Катя решилась на первый глоток, со стороны туалета раздался громкий хлопок, словно лопнуло колесо машины. Музыка в этот момент стихла, поэтому хлопок услышали даже в дальнем зале. Все, словно по команде «Равняйсь!», повернули головы.
Спустя несколько секунд из малого зала выскочил Артур. Кате показалось, что в руке он держал предмет, похожий на пистолет. Вышибала, бросившийся было ему наперерез, получил рукояткой в нос и рухнул под столик. Больше никто не рискнул встать на пути человека в бермудах, и он без труда
«Боже мой… Да это же… Это же киллер!!! Настоящий киллер! Убивший сына хозяина! А я… Я сама показала на него! Я — сообщница! И теперь…»
Вполне логичная мысль пронеслась в голове быстрее пули.
«Что там с концом света, еще непонятно, но в тюрьму меня посадят точно! С кем он стоял за столиком?! С Катей! С кем шептался?! С ней же! Кому, блин, коктейль заказывал?! И ничего не докажешь! Потому что отчим сказал как-то: ты ничего не должен доказывать. Доказывать должны они. И они это, черт возьми, умеют!»
Надо бежать! Пока охранники не пришли в себя! Ее не найдут, ее здесь никто не знает! Да что же сегодня за ночь такая?!
…На улице, когда она остановилась, чтобы отдышаться, ей стало ужасно стыдно. Ведь она не заплатила за целых четыре коктейля. А они, наверное, были страшно дорогими и вкусными…
Катя вернулась в свою комнату. На тахте лежала «Ночь Накануне». Она взяла книгу и зашвырнула ее под тахту, где когда-то нашла.
«Все вранье…»
Упала на тахту лицом в подушку.
«Основатель… Я ничего не смогла, у меня ничего не вышло… Но я очень хочу жить… Даже безо всякой романтики… Пожалуйста, не убивай нас. Ты разве судья, чтобы казнить или миловать? А отчим говорил, что виновным человека может признать только суд. Если, конечно, не заплачено… Но если ты судья, тогда будь справедливым. Нет… Милосердным… Ведь любой может ошибиться… И потом… Нельзя лишать жизни только за то, что не знаешь своего предназначения.
Пожалуйста, пожалей нас безо всяких доказательств… Пожалуйста…»
И она тихонько заплакала…
Кейт вернулась в палату. Она уже ничего не боялась… Эта ночь заменила ей целую жизнь. Кейт познала любовь, ревность, радость встречи, горечь потери, необратимость случившегося… Она поняла, что иное мгновение стоит целой жизни, а время может быть настолько плотным, что за пару часов удается испытать такую остроту чувств, которую большинство людей не испытает и за десятки лет. И что можно стать счастливым даже за день до смерти. [5]
5
«И что можно стать счастливым даже за день до смерти» — фраза нагло украдена Вероникой Грин у Гюстава Флобера.
Теперь она знала: судьба обошлась с ней гуманней, чем со многими, — оборвав все на самом пике, лишив ее обыденности и серой суетливости будней, которые неизбежно следуют за любым праздником. И за праздником чувств — тоже.
И ей было совсем не
Она легла на больничную койку, закрыла глаза и улыбнулась…
Глава шестая
СИНОПТИК
Ущербность оперативных сотрудников секретных служб заключается именно в том, что сами они своей ущербности не замечают.
«Синоптик, тебе нет необходимости дописывать это письмо, его не успеют прочесть…»
Какого черта?
Синоптик отдернул пальцы от клавиатуры, будто за долю секунды она раскалилась до обжигающей металлической красноты.
Какого черта…
Нашли тоже время.
Оборачиваться он не стал — прежде следовало сообразить, какой именно первой реакции ожидают от него проверяющие. А потом уже поступить соответственно.
В том, что это очередная дурь, сомнения не было - какая-нибудь идиотская проверка на лояльность, затеянная службой собственной безопасности или инспекцией по личному составу.
Ничего удивительного.
Немного обидно, конечно, когда копаются в том, что ты привык считать своей личной жизнью, — но таковы издержки профессии. Не нравится — снимай погоны и ступай, как говорили раньше, в народное хозяйство…
Синоптик перевел взгляд на тревожно застывший экран монитора.
Помнится, давным-давно на психологических тестах при поступлении в органы безопасности кандидату обязательно задавали вопрос: «Верите ли вы, что за вами могут наблюдать из телевизора?» Ответишь «да» — могут посчитать потенциальным параноиком с манией преследования. Ответишь «нет» — того и гляди прослывешь ограниченным типом без оперативного воображения.
А теперь…
Ох уж эти современные средства технического контроля — и так ими уже все стены в городе утыканы снизу доверху. Гвоздя вбить некуда без риска угодить в микрофон или скрытую видеокамеру.
Хотя интересно все-таки, когда именно эти ребята успели «зарядить» его кабинет и персональный компьютер? Разрешение на подобные мероприятия могло быть получено только на самом верху. Значит…
Может быть, имеет смысл прервать соединение?
Синоптик положил ладонь на теплый пластиковый бочок компьютерной мыши, и как раз в этот момент на экране высветился вопрос:
«Основатель, если я правильно понял, ты демонстрируешь каждому из нас свою осведомленность?»
«Да».
…В следующее мгновение не произошло ничего.
И все-таки мир, окружавший Синоптика, уже не был прежним — он отличался от самого себя так, как отличается темное облако перед грозой от своего же собственного отражения в лесном озере.
Синоптик заставил себя оторваться от монитора.
На столе перед ним, слева, рядом с клавиатурой белел девственно-чистый лист бумаги. Синоптик сам положил его на привычное место, прежде чем зайти в чат, — и прекрасно помнил, для чего это было им сделано, однако…