Ночь над водой

Фоллетт Кен

Он смотрел на нее, ничего не отвечая. Она вовсе не планировала произносить здесь речь, но слова сами слетала с языка.

– Слинял из отеля, подлый трус, думая, что тебя не найдут. Чего же ты так боишься? Не дрожи, я тебя не укушу. – При этом она яростно лязгнула зубами, намекая, что и такой вариант не исключен.

Она говорила, не понижая голоса. Окружающие притихли. Питер беспомощно озирался по сторонам. Нэнси продолжала:

– Неудивительно, что у тебя такой дурацкий вид. Ты пошел на предательство после всего того, что

я для тебя сделала. Все эти годы я защищала тебя, покрывала твои глупые ошибки, посадила в председательское кресло, хотя, какой из тебя поганый организатор, ты и сам знаешь. И вот сейчас ты пытаешься одним махом разрушить компанию, а меня вышвырнуть вон. Ты хоть понимаешь, какой ты жалкий червяк?

Он стал совершенно багровым.

– Ты никогда не защищала меня, не лги, ты думала только о себе. Всегда хотела быть боссом, но у тебя не получилось. Я возглавил дело, а ты только и помышляла, как бы у меня его отнять.

Питер молол такую чепуху, что она не знала – то ли ей расхохотаться, то ли заплакать, то ли плюнуть ему в лицо.

– Идиот! Я думала только об одном – как сделать, чтобы ты подольше удержался в кресле председателя.

Он рывком вытащил из кармана какие-то бумаги.

– И это тоже твоя забота?

Она узнала свой доклад.

– Именно. Ради твоей же пользы.

– Ничего себе польза, к тебе под контроль. Никогда. Вот поэтому, собственно, и возник мой план.

– Который не сработал, – произнесла она с триумфом. – Я купила билет на клипер и буду на заседании правления. – Тут Нэнси наконец обратилась к Нэту Риджуэю: – Думаю, тебе не удастся прибрать к рукам «Блэк'с бутс», Нэт.

– Не будь так уверена, – ответил за него Питер. Она посмотрела на брата. Наглости ему не занимать, но откуда такая уверенность? Неужели припас еще какой-нибудь неожиданный «подарок»? Вряд ли, не такой уж он смышленый.

– Послушай, – сказала она, – у тебя и у меня по сорок процентов акций. Остальные двадцать у тети Тилли и Дэнни Рили, но они всегда были на моей стороне, потому что знают и тебя и меня. Я делаю деньги, а ты их транжиришь. Они понимают это, хотя и вежливы с тобой – в память о па. Они будут голосовать так, как я им скажу.

– Нет, Рили будет со мной. – Он сказал это таким решительным тоном, что она насторожилась.

– Почему, Питер, ведь всем ясно, что ты фактически губил компанию. – Тон у Нэнси был уже куда менее уверенный.

– Испугалась, да? По глазам вижу, что испугалась. – Питер ликовал.

К сожалению, он был прав. Что-то ее действительно смущало. Она знала, что он не посмел бы ей угрожать, если бы не приберег какой-нибудь козырь про запас. Надо попытаться выяснить.

– Ты просто блефуешь.

– Думай что хочешь.

Нужно распалить его, может, тогда он проговорится.

– Обыкновенный мыльный пузырь, ты всегда был мастером брать на пушку.

– Ерунда. Рили мне обещал.

– Рили верен компании, как пес своему хозяину.

– А

если я взял его в долю?

Так, ясно. Рили купили. Вот в чем дело. За стариком Дэном действительно водился такой грешок, он был падок на звонкую монету. Но что ему обещали? Может, удастся расстроить сделку или, на худой конец, перекупить его?

– Имей в виду, если твой план зависит от надежности Дэнни Рили, то мне нечего опасаться. – Она громко рассмеялась.

– Нет, он зависит от его алчности, – ответил Питер.

Нэнси повернулась к Нэту.

– Ты-то куда смотришь? На твоем месте я бы не воспринимала моего братца всерьез.

– Нэт знает, что я говорю правду.

Риджуэй молчал в течение всего разговора, но теперь, увидев, что они оба смотрят на него, нехотя кивнул.

– Нэт дает Рили хорошую работу в «Дженерал Текстайлз».

Это, несомненно, удар. Нэнси едва смогла перевести дыхание. Рили ничего так в жизни не хотел, как получить лакомый кусочек в мощной корпорации, подобной «Дженерал Текстайлз». Это было бы венцом карьеры старого юриста, владельца небольшой нью-йоркской фирмы. За такое он родную мать продаст.

Итак, сорок процентов Питера плюс десять Рили составляют пятьдесят. У Нэнси и тетушки Тилли – столько же. Но есть еще голос председателя, который принадлежит Питеру, он-то и будет решающим.

Брат, безусловно, догадывался, о чем думает в этот момент сестра, и улыбался.

Однако Нэнси решила еще побороться. Она выдвинула себе стул и села. Нэнси считала, что теперь только Нэт Риджуэй может что-то изменить. Она почувствовала, что он с тяжелым сердцем идет на эту сделку, может, из чисто деловых соображений, или он не в курсе, что Питер плетет заговор против собственной сестры. Нэнси решила выложить ему правду.

– Надеюсь, ты знаешь, что Питер сыграл со мной в темную?

Он не отвечал. Они внимательно смотрели друг на друга. Наконец Нэт не выдержал и отвел взгляд.

– Я его не спрашивал. Это ваше семейное дело, которое меня не касается. Я бизнесмен, и эмоции не моя сфера, мне надо делать дело.

«Печально, – подумала она, – ведь было время, когда ты водил меня в рестораны, провожал по дому, целовал на прощание, а однажды даже погладил грудь».

– Ты порядочный бизнесмен, Нэт?

– Сама знаешь ответ на этот вопрос.

– Тогда тебе должно быть неприятно, что от твоего имени пользуются грязными приемами.

С минуту он молчал, затем ответил:

– Ничего не поделаешь, бизнес есть бизнес.

Разговаривать дальше было бессмысленно, но она не могла поверить, что потерпела неудачу.

– Если ты покрываешь нечестные проделки моего братца, то о какой порядочности может идти речь?

Не дожидаясь ответа, Нэнси повернулась к Питеру:

– А ты совсем выжил из ума, разве не понимаешь, что мы могли бы удвоить капитал, если бы ты дал добро на мой план, хотя бы на пару лет?