Ночь над водой
Шрифт:
– Хорошо, тогда займите место на диване напротив, мистер Ванденпост.
Мужчина повернулся. Маргарет с любопытством посмотрела на него, их глаза встретились.
К своему изумлению, она его сразу узнала.
Он не был американцем, и его звали отнюдь не мистер Ванденпост.
Голубые глаза смотрели выразительно, словно подавая ей какой-то сигнал, но знак был подан слишком поздно.
– Боже, – воскликнула она довольно громко, – Гарри Маркс, какая встреча!
Глава 7
Надо признать, в такие моменты
На какое-то короткое мгновение его охватила паника.
Перед глазами тут же предстала картина всего того, от чего он бежал и что теперь неминуемо ждало его впереди: суд, тюрьма, фронт, жалкое прозябание рядовым в английских окопах.
Но он быстро вспомнил про удачу, которая не раз выручала его, и улыбнулся.
Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Главное – не спешить, не смущаться. Как бишь ее зовут? А, ясно, Маргарет. А полностью – леди Маргарет Оксенфорд.
Она не спускала с него глаз, пораженная, не в состоянии вымолвить ни слова, а он медлил, выжидал момент, обдумывая, как лучше начать. Наконец Гарри почувствовал знакомое вдохновение.
– Немного ошиблись. Правильнее будет Гарри Ванденпост. Готов поспорить, что у меня память понадежнее. Вы ведь Маргарет Оксенфорд, не так ли? Как поживаете?
– Прекрасно поживаю, – ответила она изумленно.
Гарри понял, что девушка явно смущена, поэтому будет нетрудно овладеть ситуацией, а остальное дело техники. Ну, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Он вытянул вперед руку, будто намереваясь поздороваться, в ответ она протянула свою... И тут он поступил необычным образом. В последний момент Гарри не стал здороваться за руку, а отвесил галантный поклон в старом стиле и, когда его голова приблизилась к ее уху, тихо прошептал:
– Запомни, в полиции мы не встречались.
Затем он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. Они были большие, темно-зеленые и очень красивые.
На пару секунд она застыла, но румянец быстро сошел с ее щек, Маргарет усмехнулась. Она поняла, что от нее требуется, и была даже несколько заинтригована той маленькой игрой, которую ей предложили.
– Конечно, как я могла ошибиться, разумеется, Гарри Ванденпост.
У него отлегло от сердца. «Черт побери, а ведь я самый удачливый человек на земле», – подумал он.
С театральной серьезностью, словно рассердившись за свою забывчивость, она спросила:
– Кстати, а где мы встречались?
Теперь уже Гарри играл как по нотам.
– Может быть, на балу у Пиппы Мэтчингэм?
– Нет, я там не была.
Он почувствовал, что за ними наблюдают. Ничего, трудность лишь в том, что он почти ничего не знает о Маргарет. Постоянно ли она живет в Лондоне или у них загородный дом? Чем занимается? Может быть, охотится, стреляет из ружья, посещает благотворительные
– Тогда, бьюсь об заклад, мы встречались на скачках в Эскоте.
– Правильно, там.
Он удовлетворенно улыбнулся. Ну вот, полдела сделано. К тому же у него появился союзник.
– Но, кажется, вы не знакомы с моей семьей. Мама, хочу представить тебе мистера Ванденпоста из...
– Пенсильвании. – Гарри брякнул первое, что пришло на ум, однако тут же пожалел о своем неосторожном ответе. Он понятия не имел, где эта чертова Пенсильвания.
– Вот, знакомьтесь: моя мама, леди Оксенфорд, мой отец, барон Оксенфорд, а это брат, лорд Айли.
Гарри, конечно же, слышал обо всех: известная семейка. Он поздоровался с каждым по отдельности, вел себя раскованно, по-приятельски, улыбаясь широкой белозубой улыбкой, – пусть Оксенфорды не сомневаются, что он истинный американец.
Лорда Оксенфорда Гарри представлял себе именно таким: старый, вредный, объевшийся фашист в коричневом твидовом костюме в обтяжку. Надо же, находится в помещении, а не снял свою коричневую фетровую шляпу. Гарри переключил внимание на леди Оксенфорд.
– Я так рад познакомиться с вами, мадам. Я интересуюсь старинными драгоценностями и слышал, что у вас одна из самых лучших коллекций в мире.
– Ну, вы мне льстите, молодой человек. Хотя, не скрою, драгоценности – моя слабость.
Он с ужасом услышал ее американский акцент. В голове в одно мгновение промелькнуло все, что он читал об этой семье в светской хронике. Ничего, Гарри всегда считал, что она англичанка. Впрочем, был один слух. Поговаривали, что барон, как и многие другие аристократы, владельцы крупных землевладений, почти обанкротился после первой мировой войны, когда цены на сельскохозяйственную продукцию резко упали. Некоторые даже продали свои земли и переехали жить в Ниццу или Флоренцию, где на вырученные деньги могли прекрасно существовать. Но Олджернон Оксенфорд поступил иначе: он просто взял и женился на дочери крупного американского банкира. Ее деньги не только спасли семью от разорения, но и позволили им жить достойно, как жили их предки.
Что ж, выходит, Гарри в течение следующих тридцати часов нужно будет дурачить настоящую американку, причем делать это очень тонко, так, чтобы она ничего не заподозрила.
Он решил, что первым делом следует ее очаровать. Женщина среднего возраста вряд ли может быть равнодушна к комплиментам, особенно если их говорит приятный молодой человек привлекательной наружности. Он пригляделся к брошке, приколотой к лацкану ее темно-оранжевого костюма. Брошь казалась волшебной: выполненная в виде яркой многоцветной бабочки, опустившейся на лепесток дикой розы – кругом изумруды, сапфиры, рубины, бриллианты. «Неужели это сделано рукой человека?» – подумал Гарри. Про себя он решил, что ее сделали во Франции, приблизительно в 1880 году. Он попытался угадать фамилию мастера.