Ночь над водой
Шрифт:
Она вошла в дамскую комнату. За туалетным столиком сидела мама. Внезапно ей стало очень стыдно. Как она могла вытворять такое под боком у родной матери? Щеки моментально стали красными.
– Доброе утро, мама. – К ее изумлению, голос звучал абсолютно нормально.
– Доброе, дорогая. Ты что-то немного красная. Как спала?
– Превосходно. – Маргарет почувствовала, что становится пунцовой. Хорошая мысль пришла неожиданно. – Мне стыдно, я утащила из столовой клубничку. – Она быстро прошла в кабину. Потом долго и тщательно мылась, стремясь
Жаль, что приходится надевать вчерашнее платье, подумалось ей. Хотелось бы надеть что-то новенькое. Она подушилась туалетной водой – Гарри говорил, что ему нравится запах. Он даже отгадал, что это «Тоска». Впервые она встретила мужчину, который разбирался в женских духах.
Маргарет медленно расчесывала волосы и думала, что пора ей посерьезней заняться своим внешним видом. Раньше она считала это неважным, теперь все изменилось. Ей захотелось иметь платья, которые бы выгодно подчеркивали ее фигуру, красивые туфли, которые бы эффектно смотрелись на ее стройных ногах, подчеркивать красоту темно-рыжих волос, глаз с изумрудным оттенком. То платье, что на ней, вроде ничего, коричневого цвета, но как-то плохо сидит, слишком свободное, не имеет формы, нет ни «плечиков», ни пояска. Мама не разрешает ей пользоваться косметикой, но, может, это к лучшему: бледный цвет лица многим кажется утонченным. Хорошо еще у нее зубы отменные, хоть здесь делать ничего не надо.
– Я готова, идем? – непринужденно спросила она.
Мама не сдвинулась с места.
– Торопишься. Никак не можешь наговориться со своим мистером Ванденпостом.
– Нет, не могу, а больше никого нет, скучно.
– Не увлекайся. К тому же он смахивает на еврея.
«Ерунда, все в порядке, без обрезания», – подумала она и чуть не ляпнула эти слова вслух, сдержалась, но захихикала.
Мать обиделась.
– Не понимаю, над чем ты смеешься. Учти, я не разрешу тебе встречаться с ним, после того как мы сойдем с трапа самолета в Нью-Йорке.
– Знаешь, думаю, ты будешь рада, потому что мне действительно все равно. – Маргарет никого не обманывала, она точно решила оставить родителей, поэтому ее мало заботило, что они ей разрешат, а что нет.
Мать бросила на нее подозрительный взгляд.
– Почему мне постоянно кажется, что ты не до конца откровенна?
– Потому что тираны никогда и никому не доверяют.
«Все, хватит», – подумала Маргарет. Она направилась к двери, но мать ее остановила.
– Не уходи! – мамины глаза наполнились слезами.
Что мама имеет в виду? Не уходить из комнаты или не уходить насовсем? Могла ли она как-нибудь догадаться? У нее ведь всегда была хорошая интуиция. Маргарет промолчала.
– Я уже потеряла свою старшую дочь. Второй потери мне не вынести.
– Во всем виноват только отец! – неожиданно выпалила Маргарет. Ей захотелось плакать. – Разве ты не можешь на него повлиять?
– Пыталась, и много раз.
Маргарет поразилась. Впервые мама фактически соглашалась, что отец стал
– Не знаю, но я так больше не могу.
– Тогда хотя бы не провоцируй его, не заводи.
– А что, терпеть? Пусть издевается?
– Ну немножко, вот потом, выйдешь замуж...
– Если и ты от него отвернешься, он изменится.
– Нельзя. Он мой муж.
– Но ты ведь видишь, что он кругом не прав.
– Не будем об этом. Сама поймешь, когда выйдешь замуж.
– Глупо и несправедливо.
– Подожди чуть-чуть, потерпи. Как только тебе исполнится двадцать один, все изменится. Обещаю, даже если ты и не выйдешь замуж. Знаю, трудно, но не хочу, чтобы он тебя проклял, как бедную Элизабет.
Маргарет понимала, что ей будет очень не хватать матери.
– И я не хочу этого, ма. – Она подошла к столику. Мать протянула к ней руки. Соединившись в каком-то внутреннем порыве, они обнялись. Мама сидела, а дочь стояла, объятие вышло неловким, но на удивление крепким.
– Обещай, что больше не будешь с ним ссориться.
Голос матери звучал так грустно, печально, с мольбой, что Маргарет захотелось ее хоть частично утешить.
– Попытаюсь, ма, обязательно.
– Спасибо, большего от тебя и не требую.
Маргарет догадалась, что ма покорилась судьбе, от этого на душе стало еще тяжелее. Несколько минут они молчали, затем Маргарет вышла.
Гарри даже привстал, когда она вернулась в отсек. Она была настолько расстроена, что, забыв о всякой осторожности, бросилась ему на шею. Он гладил и целовал ее волосы, велено смахивал слезы, шептал в ухо ласковые слова...
Внезапно открыв глаза, она поймала на себе удивленный взгляд мистера Мембюри, который, наверное, уже давно сидел на своем месте и смотрел на них. Маргарет нехотя оторвалась от Гарри. Они прошли в ее купе.
– Надо сейчас выработать какой-то план, – прошептал он, – а то, может, потом и поговорить наедине не удастся.
Маргарет осознала, что ма действительно вот-вот выйдет из туалетной, отец с Перси вернутся с берега вместе с остальными пассажирами и дальше остаться вдвоем будет затруднительно. Она так и представляла, как они попрощаются в аэропорту Нью-Йорка и разойдутся, чтобы никогда уже больше не встретиться.
– Как с тобой можно будет снизиться, давай быстро условимся.
– Не знаю, пока ничего для себя не определил, но не волнуйся, я сам на тебя выйду. В каком отеле вы остановитесь?
– Отель «Вальдорф». Вечером ты должен мне позвонить, слышишь?
– Успокойся, обязательно. Я назовусь мистером Марксом.
Его уверенный тон немного успокоил. В голову пришла мысль, что она ведет себя глупо и довольно эгоистично – думает лишь о себе и своих проблемах, а как он?
– Где ты остановишься?
– Найду какой-нибудь дешевый отельчик.
Ей не хотелось разлучаться.
– А что если я спрячу тебя в своей комнате в «Вальдорфе»? Не побоишься?
– Нет, ты серьезно? Великолепная идея!