Ноа
Шрифт:
Я сжал челюсть, моя голова заполнилась бесчисленными сценариями.
Моя голова откинулась назад, и я полностью потерялся в моменте. Между его сосанием и озвучиванием фантазий, не пройдёт много времени, прежде чем я взорвусь.
Его рот был чертовски потрясающим. Не было никакого хитроумия или техники, но он сосал так, будто любил это дело. Он несколько раз давился, но настойчиво хотел заглотить меня всего. Это не получалось, хотя он продолжал пытаться. И его язык… Его чёртовы губы.
Я даже не заметил, что начал слегка толкаться.
— Я почти кончил, Джулиан, — я приподнял голову, чтобы бросить ещё один взгляд. — Чёрт возьми, в тебе так приятно, — по моему стволу стекали слюна и предсперма, дыхание сбилось, мышцы напряглись и… чёрт. Я остановился, будто это убило меня. — Хочешь попробовать проглотить? Мне всё равно, только выбери до того, как я взорвусь.
Он ответил тем, что заглотил мой член как можно глубже, и я не смог больше сдерживаться ни одной грёбаной секунды. Я кончил жёстко. Воздух из моих лёгких выбило, и я напрягся.
Джулиан подавился стоном, пока лизал и сосал меня. В его рту оказывалась струя за струёй.
У меня было такое ощущение, будто я пробежал марафон. Никакой возможности как-либо двигаться. Я растаял на матрасе, задыхаясь и сглатывая сквозь сухость в горле.
Рядом со мной опустилось тёплое тело, и я нашёл силы, чтобы обвить его руками. На нас довольно сильно дул воздушный кондиционер, так что я накрыл нас одеялом.
— Чёрт возьми, — кашлянул я.
Джулиан тихо рассмеялся и поцеловал меня в шею.
— Ты такой пылкий.
Это было что-то новое.
— Что ты имеешь в виду? — я зевнул и нашёл хорошее место на подушке, где мог вдохнуть его запах и поцеловать его в лоб.
— Я не могу это объяснить. Это… страсть, наверное? — он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты раскрепощённый. Даже с мужчинами… Или со мной, в любом случае. Так всегда было, когда ты трахал парней?
Я сонно хохотнул и потёр глаза.
— У меня нет привычки заниматься сексом с мужчинами. Я просто не исключаю этого. Можешь назвать меня приспособленцем, — я погладил его по щеке. — Я люблю секс, Джулиан. Всегда любил. Я ныряю с головой, если это кажется правильным, — но с ним это казалось слишком правильным. — С тобой… — я должен был найти слова, которые не причинят ему боль. — В каком-то смысле, это было практически ради выживания. Я не могу вспомнить, когда последний раз действительно нуждался в том, чтобы быть с кем-то. Мне неделями снились кошмары об этом.
— Я знаю, — он печально улыбнулся. — Это семейное, верно?
— Это не пустяк, — пробормотал я. — Но да.
Представить, что наша семья узнала бы? Это разбивало моё грёбаное сердце.
— Я понимаю. Правда, — он лёг и поднял взгляд на потолок. — Но для меня было примерно
Это были именно те слова, которые мне нужно было услышать, а я даже не знал. Это идеально всё описывало.
— Ты делал это, чтобы убедиться, что она всё ещё рядом.
— Да, — он наклонил голову в мою сторону. Часть тревоги вернулась. — Так что я понимаю, Ноа, — понимаю. Но я всё равно гей, и я по уши влюблён в тебя, с шестнадцати лет.
Я опешил, в то время как его щёки загорелись красным. Это был отрезвляющий момент, но не совсем неуютный. Хотя чертовски шокирующий.
— Это чертовски странно, малой, — сказал я, борясь с улыбкой. Ладно, я был отчасти польщён. Это было странно — крайне странно — но от этого моя гордость росла не меньше.
Он рассмеялся.
— Ты говоришь это сразу после того, как засунул язык мне в зад, — туше. Выражение его лица смягчилось, и он выдохнул. — Было облегчением это высказать.
Это убило веселье, и я скромно его поцеловал.
— Я понятия не имел.
— Конечно, не имел. Я психовал — настолько, что не приезжал на семейные встречи, — ах… это отвечало на всё. Проклятье. Он вздохнул и снова поднял взгляд. — Теперь всё иначе. Ты не должен чувствовать себя плохо из-за того, что говоришь мне, что это было на один раз. Я уже это знал.
Я нахмурился, всё обдумывая.
— В каком смысле иначе?
— Наверное… у нас у всех бывает безумная страсть? Но это отличается из-за всего, — казалось, он с трудом находил слова. — Я в беспорядке. Как и ты, — болезненная правда. — Раньше ты едва ли был настоящим. Ты был так называемым дядей, который живёт и работает в Голливуде, тусуясь с кинозвёздами. Мама всегда хвасталась тобой, и когда я увидел тебя — до того, как понял, что я гей — ты был устрашающим. На семейных встречах на тебе постоянно было всё внимание. Тебя сопровождало громкое гудение.
«Душа компании».
— Людей к тебе тянет, — задумчиво добавил он. — А теперь…
Я слегка улыбнулся.
— Теперь я настоящий?
Он кивнул и снова подвинулся ближе.
— Очень, — он поцеловал мою грудь. — Нужно учитывать жизнь. Всё, через что мы прошли… Сомневаюсь, что нам полезно слишком сильно полагаться друг на друга. Но потому, что меня так влечёт к тебе, это должно быть полным разрывом, — он взглянул на меня. — Я не хотел бы жить где-то ещё, но мне нужно найти собственных друзей и социальную жизнь, которая… — он скорчил гримасу. — Начнём с того, что я не особо общительный, но если я буду закрываться, это принесёт больше вреда, чем пользы.