Ниже неба

Блок Пол

Когда это будет сделано, не только китайцы откажутся от опиума, но и Ваш народ также будет спасен. До тех пор, пока Ваши подданные делают опиум, кто знает, не привыкнут ли они сами в скором времени его курить; таким образом, запрет на производство этого яда может охранить и их жизни тоже. Обе нации будут наслаждаться благословением на мирное сосуществование, Ваш собственный народ подтвердит свои искренние чувства к Вам уважительным подчинением Вашим приказам. Вы покажете всем, что Вы понимаете законы Неба, и бедствие не будет ниспослано на Вас сверху;

Вы будете действовать в согласии с порядочными чувствами, которые могут также изменить ход развития природы в Вашу пользу.

Законы, запрещающие приобретение опиума, в Китае сейчас чрезвычайно строги, и, если Вы продолжите его изготовлять, то обнаружите, что никто его не покупает и не приносит, таким образом, Вам прибыль. Вместо того, чтобы тратить усилия на безнадежные попытки, не было бы лучше придумать какую-нибудь иную форму торговли? Начиная с этого момента, весь опиум, обнаруженный в Китае, будет брошен в горящее масло и уничтожен. Любой иностранный корабль, который в будущем приплывет к берегам Китая с опиумом на борту, также будет сожжен, и вместе с ним неизбежно будет сожжен весь груз. Ваши подданные, в таком случае, не только не получат от нас никакой выгоды, но и сами жестоко пострадают от подобных сделок. Намереваясь нанести вред другим, они, прежде всего, нанесут вред самим себе.

Наш Небесный Суд не сможет сохранить клятву верности, принесенную своим неисчислимым землям, если не станет применять высшую власть. И не говорите, что Вас вовремя не предупреждали. По получении этого письма, будет очень великодушным со стороны Вашего Величества ответить на него, сообщив, какие меры были предприняты в каждом из Ваших портов.

Ваш покорный слуга, Лин Цзе-сю.»

Окончив читать, Том закатал послание, перевязал его шнурком и отдал свиток Лину. В воздухе воцарилась долгая тишина, которую, в конце концов, нарушил Лин, спросивший через переводчика:

– Мне интересно, мистер Баллинджер, как, по вашему мнению, ответит ваша королева на мое письмо?

Прежде чем ответить, Росс поерзал на своем стуле и задумчиво почесал подбородок:

– Мне жаль, но я не знаю королеву лично.

– Но она англичанка, так же, как и вы, – перевел Том слова Лина. – И она довольно молода – я полагаю, она примерно в вашем возрасте. Любое соображение на этот счет, которое у вас есть, может оказать неоценимую услугу – как для моего императора, так и для вашего престола.

Росс подумал немного, затем спросил:

– Могу я говорить с вами абсолютно прямо и совершенно откровенно?

Он пристально посмотрел на Тома, желая по его виду определить, не принял ли он эти слова и на свой счет. Однако Том полностью вошел в роль переводчика и передал вопрос, не отвечая ничего Россу.

– Я бы счел это за честь, – последовал ответ Лина Цзе-сю. – И вам не стоит волноваться; я никогда не нарушу оказанного мне дружеского доверия.

Пока Том переводил последние слова, Росс испытал на себе всю теплоту и искренность улыбки Лина.

– Мне кажется, – начал он, – ваши слова идут от чистого

сердца, и я убежден, что наша королева почувствует это и оценит самым наилучшим образом. Однако то, что вы предлагаете королеве в обязательном порядке запретить своим подданным производство опиума, заставляет меня волноваться. Я не политик и не адвокат, но полагаю, что подобная задача может может оказаться за пределами власти даже нашей королевы.

Выслушав перевод, Лин, казалось, пришел в некоторое замешательство:

– Но она же королева. В нашей Поднебесной Империи нет ничего такого, что наш император мог бы не видеть или не контролировать.

– Вы сказали, что я могу говорить открыто, поэтому я обязан спросить вас: разве ваш император не замечает и не контролирует торговлю опиумом, которая уже многие годы процветает в Кантоне?

Лин кивнул головой в ответ:

– Император Тао-кунг видит и контролирует то, что ему угодно, и тогда, когда ему угодно. Что касается торговли опиумом, император милостиво смотрел на все это до настоящего момента. Теперь император пришел к решению: время для того, чтобы взять торговлю опиумом в свои руки и прекратить ее, пришло.

– Может быть, и так, – продолжал Росс, – но такое время еще не пришло для Британской Империи. В вашем письме утверждается, что в вашей собственной стране курение опиума запрещено под страхом суровой кары. Для нашей страны это не так. Опиум у нас не является нелегальным продуктом, несмотря на то, что наши люди, хоть и очень немногие, его курят. Большинство же приобретает опиум в жидкой форме – в виде микстур от кашля, от болей в животе и других лекарств.

– Так вы не верите в то, что этот яд следует объявить вне закона? – спросил Лин. Он подался немного вперед и внимательно посмотрел Россу прямо в глаза, его изогнутые брови сердито сдвинулись к переносице.

– Я этого не говорил. В самом деле, я убежден, что если бы в Британии появилось хотя бы подобие опиумной трубки, вся торговля опиумом была бы немедленно и полностью запрещена законом.

– Под страхом смерти?

– Возможно. Более вероятно, те, кто продолжал бы торговать опиумом, посылались бы на каторжные работы, такие, например, какие существуют в Австралии.

– Тогда позвольте им отвозить свой опиум в Австралию, а не в Китай. – Лин снова откинулся на спинку своего стула, скрестив руки на груди.

Помолчав несколько секунд, он глянул через плечо и что-то сказал слуге, который в ответ поклонился и быстрым шагом направился куда-то.

Снова повернувшись к Россу, Лин произнес:

– Когда вы вернетесь назад на вашу факторию, вы узнаете о том, что я издал этим утром несколько указов. Первый из них предназначен для населения провинции Квантунг и приказывает им сдать все свои опиумные трубки под страхом самого строжайшего судебного наказания.

Тому не нужно было давать пояснения к переводу: Росс был хорошо осведомлен о том, что серьезное преступление в Китае каралось не иначе, как посредством удушения либо обезглавливания.