Ниже ада
Шрифт:
Я задумался. Нет, конечно, после всего того, чему я уже успел стать свидетелем, вариант получения информации каким-нибудь неожиданным способом уже не мог стать чем-то из ряда вон выходящим. Но смущало, что Плужников как-то по-особому выделил этот самый факт необычности! И это навевало смутные подозрения! Вдруг для того, чтобы передать мне ответы на вопросы, ему нужно, к примеру, отведать моей крови или вскрыть черепушку?!
— Пожалуй, я пока воздержусь от экспериментов!
— Хорошо, — неожиданно легко принял мой отказ Плужников, —
Хм, а что — мысль хорошая! После нервотрепки последних часов организм настойчиво требовал подпитки.
Приняв мое задумчивое молчание за знак согласия, Плужников легко поднялся с дивана и, подойдя к столу, снял трубку старомодного телефонного аппарата (когда он успел там появиться?!) и негромко отдал несколько распоряжений.
— Вы не будете возражать, Алексей, если к нам присоединятся мои помощники? — спросил он, закончив разговор с невидимым собеседником.
Я насторожился.
— Именно «помощники» или…
— Да помощники, помощники, — всплеснул руками Виктор Павлович, — что за манера подозревать всех и вся? Подумайте сами — если бы мне потребовалось совершить над вами, гм, ну, скажем, некое насильственное действие — неужели я не справился бы с этим самостоятельно? Уж поверьте — ваши способности пока мало сравнимы с тем, чем владею я. Хотя, не скрою, есть пара моментов, которые заставляют относиться к ним с должным уважением. Люблю, знаете ли, учиться! Ну, так вот, я хотел бы пригласить своих помощников, чтобы они помогли мне разобраться как раз с этими… неясностями, что ли?
— Да понял, понял, — сконфуженно пробормотал я. — Зовите кого нужно — мне скрывать нечего.
— А вот это вы зря, — посерьезнел Плужников, — всем нам есть что скрывать. Вопрос в нашем случае исключительно в умении это делать!
В этот момент его прервало деликатное покашливание. На пороге стоял Игорь, который, заметив, что начальство обратило на него свое внимание, заговорил:
— Все готово, Виктор Палыч! Мы в соседней… то есть в соседнем отсеке накрыли.
Плужников кивнул ему и вновь повернулся ко мне:
— Пойдемте, Алексей.
Уже направляясь к выходу, поймал себя на мысли — а когда, собственно, я называл ему свое имя?
В бункере по соседству нас ждал стол со скромным ужином: старинная фарфоровая супница, доверху заполненная перловой кашей, щедро приправленной тушенкой. Рядом нарезанная буханка черного хлеба, а как украшение стола — миска с квашеной капустой! И как она умудрилась сохраниться за шестьдесят с лишним лет? Или они и капусту здесь умудряются выращивать? Из напитков было пиво и простая вода.
Возле стола о чем-то оживленно разговаривали уже знакомые мне старички. Игоря не было — видимо, позвав нас, он ушел по каким-то другим делам. Увидев нас, Сергеич и Федор оборвали свою беседу и, как мне показалось, вопросительно уставились на Плужникова. Но Виктор Павлович спокойно прошел во главу стола.
Мы чинно расселись. Я оказался
«Старички, похоже, тоже оголодали — ишь как трескают — даже по сторонам не смотрят! — благодушно подумал я, утолив первый голод. — Интересно, когда они надо мной эксперименты ставить начнут? А, ладно, нехай развлекаются!» — Я налил в граненый стакан пива. Попробовал… То самое, что было утром! Свежее и чрезвычайно вкусное! Сейчас мне было хорошо, спокойно и сытно.
И лишь где-то на периферии сознания маячила какая-то мыслишка, успешно ускользавшая, как только я хотел ознакомиться с ней поближе…
Поискав без особого успеха в карманах сигареты (видать, где-то выронил — вот ведь невезуха!), я с надеждой посмотрел на Плужникова. Но он невозмутимо поглощал квашеную капусту, которая, скорее всего, была здесь нешуточным лакомством. На меня он не смотрел, погрузившись в свои мысли. Я перевел взгляд на Сергеича. Старик, заметив это, понимающе улыбнулся и щелчком отправил ко мне через стол помятую пачку «Беломора», в которой оказался пяток папирос. Гадость, конечно, но что делать — на безрыбье, как известно, и сало наркотик!
Я закурил и тотчас закашлялся, глотнув с непривычки слишком глубоко ядреный дым. Отвлекшийся на это Плужников усмехнулся и, отправив в рот очередную порцию, отодвинул от себя миску и вытер руки салфеткой.
— Ладно, пора и честь знать, — сказал он и остро глянул на нас. — Рассказывайте, коллеги.
А вот сейчас не понял — к кому это он обращается? Ко мне? Вряд ли. Значит, к старичкам-боровичкам. Так-так — давайте послушаем, что они поведают благородному собранию! Я чуть отодвинул стул назад и повернулся вполоборота, чтобы видеть обоих помощников Плужникова.
Они же некоторое время молчали. Видимо, собирались с мыслями. Пару раз глянули друг на друга так, словно неслышно обменивались мыслями. Наконец, откашлявшись, заговорил Федор:
— Знаешь, Виктор, — я механически отметил, что они с Плужниковым явно «на короткой ноге», — этот тип — кивок на меня — непростой парнишка, ох какой непростой! С одной стороны, обучения явно не проходил, но вот использует навыки энерговоздействия на реальность вполне на уровне. Самородок? Или «засланный казачок», который неумело притворяется? Времени для оценки его стиля работы с операндами у нас было немного, но лично я, — он проговорил последние слова с нажимом, — думаю, что мы столкнулись со стихийно проснувшимися способностями. Возможно, я подчеркиваю, возможно, наследственными!