Нить Ариадны
Шрифт:
– Да, – кивнул Петь, – ты уникальна. Я передумал. Пожалуй, пойду с тобой.
– Ты с ума сошел?! – испугалась я. – Представь себе картину: он пришел! И ты пришел.
– Кто он? – требовательно спросил Петь.
– Он из милиции, – важно ответила я. – То есть теперь уже из полиции.
– Ты обратилась в частное охранное агентство? Молодец, сообразила!
– Это не стоило мне ни копейки. Он вовсе не из агентства.
– Тогда откуда?
– Я же тебе сказала: из органов.
– Арина, ты меня пугаешь!
– Не беспокойся, у него даже оружие есть.
– О, господи! – Петь взялся за сердце.
– Все будет
– Очень сомневаюсь.
– Ты не можешь пойти со мной. Ты уже отказался.
– Позвони ему и отмени встречу.
– Это невозможно, – торжественно сказала я.
– Почему?
– Невозможно, и все.
– Я понял, – грустно улыбнулся Петь. Оказалось, он все-таки способен ревновать. Я слишком богата, чтобы меня отпускать на свидания.
– Я приеду домой не позже полуночи, – успокоила я мужа. – Как обещала.
– Это-то меня и пугает.
– Почему?
– Когда ты куда-то опаздываешь, ты ведешь себя, как сумасшедшая. Дай мне другое слово.
– Какое?
– Что позвонишь.
– Конечно, позвоню!
– Ты станешь мне звонить каждый раз, как непредвиденные обстоятельства будут менять твои планы. Если ты вдруг поймешь, что не успеваешь домой к полуночи, ты звонишь. Договорились?
– Да.
– Нет, я все равно не успокоюсь. Он в порядке, этот тип?
– В каком смысле?
– Насколько у него крепкая нервная система?
– Крепкая, – заверила я. – Он облил меня водой.
– О, господи! – повторил Петь. – Сидела бы ты лучше дома. Дай мне телефон соседки, я сам с ней поговорю.
– Ты не можешь подписать документы, потому что дача моя.
– Мне давно надо было научиться подделывать твою подпись! – в отчаянии сказал Петь.
Чем дольше я с ним разговаривала, тем больше у меня возникало сомнений. Он точно изменился, когда я стала богатой. Я еще не до конца поняла, в чем это выражается, но он ДРУГОЙ. Он теперь по-другому говорит, по-другому смотрит. Даже ходит, и то по-другому. Поэтому я резко замолчала и ушла в маленькую комнату. Вскоре туда пришел и Петь.
– Ты обиделась? – ласково спросил он и стал меня целовать.
Я не обиделась, поэтому с удовольствием ему ответила. Мы любили друг друга, и нам было хорошо. Я совсем его не боялась.
Шли годы. А когда мастер понял, что натворили сделанные им куклы, он пришел в ужас. Люди охотно в них играли, оказалось, что зло их очень даже забавляет. Гораздо больше, чем добро. Добро было скучным, и, в отличие от зла, оно требовало постоянной работы души, а люди стали ленивы. И помогли им в этом искусно сделанные мастером игрушки. Ведь он был по-настоящему талантлив. Глядя, как его талант помогает умножению зла на земле, кукольник захотел все исправить. Он решил разорвать договор с дьяволом…
Свидание
Когда я сообщила Петю, что иду на свидание, я сделала это без всякой задней мысли. То есть это было не свидание, скорее, деловая встреча. Я иду в метро подписать документы. Но ведь сопровождать меня будет мужчина! Следует ли любую поездку в сопровождении мужчины называть свиданием? Я крепко задумалась.
В любовных делах у меня мало опыта, хотя окружающие и называют меня красавицей. Должно быть, все они врут. Лично я не вижу в зеркале ничего хорошего, когда по утрам чищу зубы. Выпученные глаза, перекошенный рот, подбородок и щеки
Когда я была маленькой, мама называла меня не иначе как «зеленая крокодилица». Этим она намекала на то, что я страшненькая. Мне и самой не трудно было об этом догадаться, ведь я жила рядом с такой красавицей. Стоило только подойти вместе с ней к зеркалу, сразу становилось понятно: вот красавица, а вот чудовище. Мама в выражениях не стеснялась, ни письменно, ни устно. Когда ей говорили:
– Какая у вас красивая дочка!
Она морщилась:
– Не надо меня утешать.
В общем, я выросла с мыслью, что я уродина. И продолжаю с этой мыслью жить. А мужчины… Мужчины любят красивых женщин. Я это знаю не только из фильмов и книг, но и из собственного опыта. У моей мамы всегда было огромное количество поклонников. Меня они щипали за щечку, говоря при этом:
– Как же ты похожа на маму.
Должно быть, в утешение. Хотя на папу я совсем не похожа.
Кроме Петя, я ни с кем не ходила на свидания. Он у меня единственный. Был, есть и будет. Таких женщин, как я, в природе больше нет. У каждой было хотя бы два мужчины. Первый и все остальные. У меня, можно сказать, ни одного. Я вроде как женщина, а вроде как и нет. Это трудно объяснить. Сексом за меня словно занимается кто-то другой, в такие моменты сознание мое отключается. Петь говорит: у тебя это здорово получается, заниматься сексом, но откуда ему знать, раз у него нет других женщин, только я? Или есть? Дальше я говорю себе: стоп! «Любовницы моего мужа» – тема запретная. Он говорит, что их нет. И не делает паузы. А я вспоминаю обезьяну, которую за пятнадцать лет всему можно научить. Петь гораздо умнее обезьяны. Поэтому: стоп!
О сексе я думаю всегда. Мое тело готово к любви в любое время суток. У меня никогда не «болит голова», месячные я переношу легко, то есть практически не замечаю. Петь говорит, что моя половая конституция сродни мужской. Вечная готовность и ненасытная жадность. Наверное, если бы я так не боялась мужчин, то стала бы проституткой. Поэтому я никогда и не пыталась найти работу. Мое призвание мне понятно, так же как и невозможность его осуществить. Я предпочитаю смотреть на мужчин издалека, а утешаюсь Петем.
И вот вам – у меня свидание! Первая моя реакция была нормальной: что надеть? Одеваюсь я просто, что значит удобно. У меня нет туфель на высоченной шпильке, в которых ноги подгибаются. Видела я таких женщин! Идет крючком, точнее, не идет, а ковыляет, спотыкаясь при каждом шаге. Лично я удобство предпочитаю красоте. Поэтому у меня нет коротких облегающих платьев, которые при ходьбе задираются чуть ли не до трусов. Нет шляп, которые может унести ветер. Почему-то слово «шляпа» ассоциируется у меня только со словом «вечер». В тот единственный раз, когда я по просьбе мамы надела на ипподром ее чертову шляпу, я так и просидела весь день, держась за поля. Мама раз десять спросила: