Нимфа
Шрифт:
— Да, но вы на редкость проницательны. И кроме того, что вы теряете, если позволите мне пойти? Если меня арестуют, то отправят в тюрьму, и вы выиграете спор. Единственную причину вашего нежелания брать меня с собой я вижу в том, что вы признаете мое интеллектуальное превосходство и боитесь проиграть.
В этот момент, глядя на обнаженную Софи, лежащую на кровати, он признавал за ней превосходство только лишь в умении досаждать окружающим. Однако его профессиональное чутье снова дало о себе знать: если он позволит ей принять участие в расследовании, то лишь укрепит доверие, которое он надеялся вызвать к себе, и тогда он сможет рассчитывать на искренность в ответах на свои вопросы. Не говоря уже о том,
— Хорошо, мисс Чампьон, пусть будет по-вашему. Дон Альфонсо может присутствовать на этой встрече. Но только при двух условиях. — Софи бросила на него скептический взгляд, но Криспина это не смутило. — Во-первых, вы будете сидеть тихо и молча. И во-вторых, я сам подберу для вас усы.
Через четыре часа Криспин Фоскари, граф Сандал, и его секретарь-испанец дон Альфонсо заканчивали беседу с предпоследним подписчиком. Им удалось выяснить несколько любопытных вещей. Например, что сэр Ичибальд Рифф считает единственно приемлемой темой для беседы-достоинства своей новой жены, которая на сорок шесть лет младше его и любит болтать, как неугомонная сойка; что леди Элери шагу не может ступить без своей любимой собачонки, терьера Карлайла, и без своего послушного племянника Гордона; что Карлайл равнодушен к воронам, а Гордон неравнодушен к деньгам своей тетушки и поэтому считает, что тратить их на «писанину Ричарда Тоттла» — величайшая глупость; а также то, что герцог Гроут неравнодушен к французскому бренди Криспина. Софи, исполняя обязанности секретаря, тщательно записывала все до мелочей и, кроме того, делала наблюдения, не имеющие отношения к издательскому делу Ричарда Тоттла. Все трое опрошенных утверждали, что подписались на издание Ричарда Тоттла потому, что хотели быть в курсе дел королевы Элизабет, причем сэр Ичибальд случайно проговорился, что сделал это по настоянию жены, которая стремилась стать образованнее. «А я между тем женился на ней вовсе не ради ее мозгов», — хитро подмигнул он, и Криспину пришлось громко рассмеяться, чтобы заглушить ворчание Софи.
Беседы проходили в библиотеке Криспина, здесь же они с Софи ожидали последнего визитера. Никто из подписчиков не бросил в сторону Софи подозрительного взгляда, о чем она считала своим долгом сообщать Криспину всякий раз после ухода гостя. Криспин же упорно объяснял это качеством подобранных им усов.
Софи усмехнулась, вспомнив, как происходил их выбор. Терстон явился с коробкой, полной фальшивых усов и париков, и Криспин выбрал для нее подходящие усики — тонкие и закрученные на концах, незавидные и оттого не привлекающие внимания. Криспин не удовлетворил любопытство Софи, поинтересовавшейся, зачем ему столько усов и париков. Он пробормотал что-то насчет юношеского увлечения театром, и Софи так и не узнала, что носит предмет маскировочного гардероба Феникса, позволявшего ему беспрепятственно путешествовать по всем европейским столицам не будучи узнанным. Ей очень понравились усы, прежде всего тем, что в отличие от предыдущих не раздражали кожу.
— Я хочу, чтобы вы рассказали Октавии, каким клеем пользуетесь, — сказала она Криспину, когда за слегка шатающимся от возлияний герцогом Гроутом закрылась дверь. — От ее клея мне становится плохо.
— Прошу вас, не уверяйте меня, что вы намерены и впредь проводить время, расхаживая по Лондону в усах, — ответил Криспин, задерживаясь у двери туалетной комнаты. — На улицах и так не протолкнуться от праздношатающихся щеголей, — заключил он и закрыл за собой дверь.
Софи хотела возразить, но ей помешало появление невысокой модно причесанной пышнотелой дамы средних лет в темно-зеленых шелках.
— Леди Долорес Артли, — доложил Терстон и с поклоном удалился.
Взгляд ярко подведенных глаз леди Артли обшарил библиотеку
— Для меня такое удовольствие познакомиться с вами, лорд Сандал, — промурлыкала она.
— Это для меня удовольствие, леди Артли, — понизив голос и по-мужски широким жестом предложив даме кресло, ответила Софи. Ей хватило всего нескольких секунд, чтобы выработать дальнейшую тактику.
— Это для меня удовольствие, — прокричал ворон Грип, заставив леди Артли вскочить с места и порывисто броситься в объятия Софи.
— Не бойтесь, леди Артли, это всего лишь птица, — пробормотала Софи глухо, стараясь высвободить руку, которую стиснула гостья, и угрожающе глядя на ворона. Софи готова была поклясться, что Грип игриво подмигнул ей.
— Прошу вас, называйте меня Долорес, — придя в себя, попросила леди Артли. — Я так давно восхищаюсь вами, лорд Сандал. — Если у Софи и были сомнения по поводу того, чем именно в графе она восхищается, то леди быстро развеяла их, склонившись к Софи и проведя ее рукой по своей разгоряченной груди. Одновременно она жарко шептала ей в ухо: — Я всегда думала, что мы могли бы получить от общения друг с другом такое удовольствие. Два светских человека — вы и я.
Софи задумалась о том, часто ли случаются с графом Сандалом такие приключения. От необходимости отвечать леди Артли ее избавило возвращение Криспина из туалетной комнаты, сопровождаемое еще одним заверением Грипа, что «это для меня удовольствие». Леди Артли резко отстранилась от Софи и поправила сползшее с плеча платье.
— Кто этот человек? — спросила она натянуто.
— Не беспокойтесь, Долорес, — ободряюще усмехнулась Софи, предполагая, что так поступил бы на ее месте Криспин. — Это всего лишь мой секретарь дон Альфонсо. — Криспин раскрыл рот от изумления, но Софи бросила на него предостерегающий взгляд. — Он будет молчать и записывать нашу беседу.
Леди Артли оглядела Криспина с головы до ног и поморщилась, давая понять, что он не удовлетворяет ее представлениям о модном секретаре.
— Мне бы хотелось остаться с вами наедине, лорд Сандал, — потребовала она и тут же сменила строгий тон на прежнее мурлыканье. — Я хочу так много рассказать вам, а испанцы меня раздражают. Вы не могли бы отпустить его? Ради меня?
Криспин дважды с усилием моргнул, чтобы убедиться, что зрение не обманывает его, как, безусловно, обманывает слух. Однако он утратил даже способность моргать, как только услышал властный голос Софи:
— Идите, дон Альфонсо. Я позвоню, если вы мне понадобитесь.
— Щите, дон Альфонсо, — повторил Грип, подскакивая на одной ноге. — Приведите девчонку.
— Послушайте, я… — начал было Криспин, подходя к дамам.
Внезапное появление Терстона перебило его на полуслове, к огромному облегчению Софи.
— Прошу прощения, милорд, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но внизу вас ждет какой-то человек, который настаивает на немедленной встрече.
Ухватившись за такую счастливую возможность, Софи обернулась к Криспину и с усмешкой сказала:
— Дон Альфонсо, я буду вам бесконечно признателен, если вы узнаете, в чем там дело, пока я продолжу беседу с нашей очаровательной гостьей.
Софи, не предполагая, что в библиотеке есть потайное окошко, через которое можно увидеть и услышать все, что здесь происходит, была удивлена и обрадована уступчивостью Криспина. Не моргнув глазом он поклонился и произнес обычную в таких случаях реплику Терстона: «Слушаюсь, милорд», после чего вышел следом за слугой из библиотеки.