Никуда не денешься

Карат Татьяна

Мы еще немного задержались на празднике, а потом под благовидным предлогом попрощавшись, удалились в кабинку портала.

Я снова сквозь прозрачную стенку смотрела на пеструю картинку праздничного зала, но уже другими глазами. Здесь не было праздника, здесь было мероприятие.

– Вот именно поэтому я как можно дольше оттягивал этот момент.

Глеб на меня не смотрел, я тоже не поворачивалась в его сторону. Нас никто не слышал, но видели прекрасно. Не стоило больше делать ошибок.

– Почему ты ничего не поменяешь, ни ты, ни Орис?

Ты же не такой, и правитель тоже, я вижу. Все окружающие вас сопровождают с безграничным уважением и тенью страха в глазах. В ваших силах изменить это общество.

– В наших силах уберечь это общество от разрушения. А любые кардинальные изменения тянут за собой множество неудовольствий, как следствие восстание и внутренняя война. Мы с правителем видели другие миры, их устои и порядки, поэтому оба понимаем тебя. Но росли мы здесь – это наша жизнь, это наш мир. Привносить новшества можно только постепенно, маленькими шажками склоняя людей к мышлению в нужном направлении.

– Как так жить? Ты говорил, я должна занять в этом обществе какое-то положение. Я не смогу.

Остановила свой взгляд на Омелии. Теперь я могла спокойно смотреть ей в глаза. Она тоже на меня смотрела, но тут же отвела взгляд.

– Почему я не могла ей навредить своим взглядом так же как Доре?

Потому что разговаривая с Дорой ты злилась, но была уверена в себе, в своей силе. Здесь же ты боялась. Боялась общества, их давления. В страхе перед кем-то, ты не можешь на него давить. Для этого ты должна внутренне чувствовать себя сильнее, выше. Только тогда ментальная сила проявляется.

Не выдержала и повернула голову в его сторону. Пусть не обнимать, не целовать, но смотреть то можно.

– Ты научишься играть эту роль. Ты ведь прекрасная актриса. – Он подмигнул и нажал кнопку на панели задач.

Выйдя с кабинки портала, сразу же сняла обувь и погрузила босые ноги в белый пушистый ковер. Какое блаженство! Непередаваемое ощущение покоя, уюта и внутреннего умиротворения. И причина была вовсе не в физической усталости – обувь очень удобная, но морально устала безумно.

Прошла босяком на кухню и налила себе чашку чая. Взглянула вопросительно на Глеба, шедшего рядом.

– Тоже чай.

Чай запарился и уже слегка остыл, а я все никак не решалась задать волнующие меня вопросы. Сидела за столом напротив него и бессмысленно всматривалась в свою чашку. С чего начать? Как можно спросить обо всем? Я уже не раз пожалела, что не уделила тогда должного внимания его словам и желанию объяснить хоть какие-то основные правила поведения в этом не простом мире.

– Глеб, я готова слушать. Все правила и законы, писанные и не писаные. Готова выслушать, запомнить, отложить ровненько на полочки в своей памяти и вовремя доставать от туда как шпаргалки на экзамене.

Он улыбнулся. Но я, со своей импульсивностью просто не дала ему начать разговор.

– Что за дурацкие правила? Почему нельзя обнять прилюдно свою жену?

– Первую жену.

Его уточнения только

накаляли мое состояние. Боюсь одним мятным чаем мне не помочь. Суда бы грамм сто коньячку.

– Что за разделения? Белые-черные?

– Я тебе упоминал о здоровье нации, о родословной. Так вот, первый брак это дань выживанию нашего мира. Родословная прекрасная, генетика чистая – в браке рождаются только здоровые дети. И большинство зачаты они в лаборатории, так как супруги не желают ложиться друг с другом в постель.

Дети от первого брака никогда не болеют, а их продолжительность жизни на порядок выше. От всех остальных жен, потомство на много слабее. И даже с нашей развитой медициной они не могут иметь такое же здоровье и продолжительность жизни.

Слово «потомство» резануло слух. Меня передернуло от подобного сравнения. Ребенок это всегда счастье, бесценный дар, который ценишь, не взирая ни на что. Разве кто-то с родителей мог бы сказать, что больной ребенок для них менее любим, чем здоров? Все наоборот - если ребенок болен, он нуждается в большей опеке.

Глеб увидел мою реакцию, но не остановился с расспросами и объяснениями, а продолжил свой рассказ.

– Первый брак – это всегда брак по расчету. К нему подходят с трезвой головой и холодным сердцем. Очень редко такие супруги испытывают друг к другу какие-то чувства, к этому даже не стремятся. В этом браке мужчина получает здоровое потомство, а женщина статус.

То, что ты сегодня ощутила от окружающих – обычная зависть, прикрыта презрением.

Я обхватила чашку обеими руками и уставилась невидящим взглядом в столешницу перед собой. Маленькие глотки ароматного светло зеленого чая приносили неожиданное успокоение.

– У нас нет любовниц. Вторая жена имеет честь быть женой. Имеет законных наследников и ни кто не смеет ее детей или ее саму хоть как-то унизить.

– Почему же меня призирали, называя достойной места второй или третьей жены?

– Решили, что ты прыгнула выше головы. На подобные мероприятия получают доступ только женщины благородной крови.

– А что же остальные ваши жены? Сидят дома в надежде, что сегодня их посетит муж?

– Мужья изредка посещают только первую свою жену. Со второй или третьей они живут. Там их семья, уют. И они уж никак не сидят дома. Помнишь дискотеку?

– Которая в итоге оказалась голограммой?

Глеб кивнул, с плотоядной улыбкой на лице скорее всего вспоминал все подробности того события. Я тоже вспомнила, и отсутствующие трусики вспомнила, и соответственно густо покраснела.

– Эта голограмма была построена по подобию мест, которые обычно посещают вторые жены. Мы никогда не бросаем своих жен – не разводимся. Муж всегда будет беречь, и опекать женщину, которую взял себе в жены. Финансовая поддержка и забота будет всегда, но мужчина может остыть, и как следствие завести еще одну жену. Сила вторых и третьих жен в их чувственности, в их ласке. И они с радостью ее показывают и отдают.