Никто, кроме тебя...
Шрифт:
Рита спешно подкрасила губы, поправила причёску и, бросив Наумову небрежное «пока», танцуюшей походкой вышла из комнаты.
Когда, проводив подругу, Аля вернулась, Сашка сидел в той же ссутулившейся позе и сосредоточенно перебирал стопки фотографий. Она присела напротив и, взяв ножницы, продолжила вырезать открытки, которыми планировалось дополнить оформление альбома.
– Во! Пока не забыл!.. – Наумов порылся в ворохе открыток, – ...Вот этого чела, – он ткнул пальцем в изображение ангелочка, стреляющего из лука, – Мы прилепим сюда… Аля заглянула в альбом и фыркнула от смеха: обрамлённые в форме сердечек, фотографии Кузнецова и Дружининой, по
Она с сомнением покачала в головой: а стоит ли? Обидятся ещё.
– Да они с шестого класса встречаются, – отмахнулся Сашка, – Кузнечик её даже в хорошистки вытянул, чтоб в десятый взяли…
Аля задумчиво рассматривала фотку. Юля Дружинина… Тихая, незаметная, таких «серыми мышками» называют. А зато счастливая! Кузнецов любит её, и это очевидно. Теперь понятно, почему эту парочку не подкалывают: за пять лет все привыкли. В их маленький мирок никто не суёт свой любопытный нос… «А что есть у меня? – с горечью подумала она, – Дэн, который в любой момент может пропасть на несколько дней, а то и недель?.. Серёжа со своими моралями?.. Даже подруги-то нет, с которой можно просто поболтать!..» Бросила унылый взгляд на погруженного в своё творчество Наумова: рыжий, веснушчатый… Она знала, что нравится ему, знала уже давно – с самого начала, как только пришла в их школу. Но это обстоятельство мало радовало и ни капли не льстило, скорее даже, наоборот: в классе к нему никто не относился всерьёз, и поэтому его неуклюжие ухаживания только досаждали.
В душе Аля не считала себя привлекательной. Иногда, рассматривая своё отражение, утешалась тем, что по-крайней мере, не находит его уродливым: зубы не кривые, белые, гладкая кожа, улыбка, хоть и не голливудская, но вполне милая!.. А уж ресницы у неё даже лучше, чем у Посоховой – гуще и длиннее!.. В принципе, из такой внешности при желании можно сотворить фарфоровую куклу, ещё одну – под стать Рите и Жанне! Главное уметь томно подкатывать глаза и наивно хлопать ресницами, и толпы похотливых козлов потянутся за тобой!.. Но ей претила сама мысль об этом. Уж лучше быть чокнутой неформалкой – колючей, ершистой. Её вид, действительно, воспринимался окружающими, как вызов, ну и плевать! И кому какое дело, что под этой маской прячется истерзанная болью детская душа. Что тогда подтолкнуло к этим переменам, самой уже непонятно! С улыбкой вспомнила глаза Серёжи в тот момент, когда предстала перед ним в своём новом обличье. Но надо отдать ему должное: такое самообладание – ни слова, ни упрёка! А ведь, наверняка, её розовая чёлка в копне иссиня-чёрных волос, привела его в ужас! Вот кому терпения не занимать! Он выдержал даже натиск директора школы, возмущённого таким беспределом!
Но со временем, к её виду привыкли и оставили в покое. Она тоже забила на всех. Ожесточённая и ранимая одновременно, девочка искала забвения в нефорских тусовках, в сети инета, в музыке и, только встретив Дениса, поняла, что ей не хватало обычного человеческого тепла. Рядом с ним не приходилось играть роль – он принимал её такой, какая она есть!..
Подумав о Дэне, Аля загрустила: они не виделись вот уже пять дней. Откуда взялись эти “важные дела”? Он ничего не объяснил, просто поцеловал её и объявил, что уезжает на неделю. Куда? Зачем? Она постеснялась спросить, искренне считая подобную навязчивость непростительным пороком.
Девочка по привычке посмотрела на часы: скоро
Она убирала со стола оставшиеся обрезки. Сашка разглядывал музыкальные диски, стоящие на полке, и вдруг ни с того ни с сего:
– Аль, а у вас с Дэном всё серьёзно?..
– Что ты имеешь в виду? – слегка подофигев от неожиданного вопроса.
– Ну... вы ещё встречаетесь?
– Что значит – ещё?
– Вообще, встречаетесь или нет? – и, в ответ на непонимающий взгляд, – ...Просто ты дома сидишь, а он…
– Что он? – прищурилась Алина.
– …А он в это время девок по барам водит! – с такой с ухмылкой... в ней от возмущения аж затикало всё. Пытаясь унять барабанившее сердце, Аля сделала глубокий вдох.
– А ты ответить за свои слова не боишься?
Сашка заёрзал на месте. Боится – сразу видно и, тем не менее...
– …Он ведь с тобой встречаться начал на спор со своими дружками!.. Это было ещё осенью, в школьном саду... – Кровь отхлынула от её лица. Наумов заметил, как девочка побледнела, но всё-же продолжил, – …Он поспорил с Бизоном, что поимеет тебя за нехер делать!..
Внутри всё оборвалось. Казалось, пол ускользает из-под ног.
– Уходи!..- тихо выдохнула Аля.
– Дура ты, Светлова! – буркнул Наумов, – О том, что он с телкой городской замутил, весь Озерный знает: они каждый вечер в «Короне» тусуются!..
Выносить этого больше не было сил.
– Проваливай отсюда, слышишь! – дрожащий голос девочки едва не сорвался на истеричный крик, на что он только пожал плечами, типа, дело твоё – не хочешь верить – не верь и, натянув свою потёртую джинсовку, поплёлся к выходу. Невидящим взглядом Аля проводила его до двери и молча опустилась на кровать. Чувствуя, как начинает знобить, забралась с ногами поверх одеяла и свернулась калачиком. Холодно... или страшно... или всё вместе и сразу... К горлу подкатил колючий ком, глаза защипало и, уткнувшись в подушку, девочка разразилась рыданиями.
Спустя время слёзы иссякли. Судорожно хватая ртом воздух, она смотрела в пустоту перед собой. “...Поспорил... Поимеет... С другой...” Больно-то как! За дверью послышались шаги. Группы поддержки сейчас, как раз-таки, не хватало! Увидев её заплаканные глаза Сергей нахмурился.
– Не понял. Что-то случилось?..
– Нет! – отвернуться хотела, но он не позволил. Оттолкнув его руку, рывком вскочила с кровати, – Отвали от меня, пожалуйста, достал уже!.. Понятно?
– Не совсем, – в тихом голосе послышался металл, и взгляд стал подозрительным. – Слёзы по какому поводу? – Такие перепады в её настроении нешуточно настораживали.
– …Что вам всем надо? – взвинтилась Аля, – Тебе не кажется, что пора оставить меня в покое?..
Светлов в три шага пересёк комнату и закрыл распахнутую дверь: её вопли могли испугать уже уснувшего Илью.
– Да что, чёрт возьми, стряслось?
– А ничего! – осипшим голосом выкрикнула она, – Просто кое-кто возомнил, что имеет право совать в нос в чужую жизнь!..
– Кое-кто, это я?
– И ты в том числе! Того нельзя, сего нельзя! Задрал уже со своими заёбами! – слова обжигали рот, но заставить себя заткнуться она не могла, – Себе личную жизнь устраивай, а в мою не лезь! Ты мне не отец, чтобы указывать!.. – глотая слёзы, Аля метнулась к выходу, но он рукой преградил путь.