Никто, кроме тебя...
Шрифт:
– Я так понял, эти твои эмо – козлы отпущения, которые умышленно заводят строптивых ребят, типа панков или готов, для того, чтобы получить от них порцию определённых эмоций!
– Это не так! – немного оскорбившись, возразила Аля, – Эмо всего лишь призывают защищать и поддерживать слабых и ранимых людей.
Офигеть от такого объяснения! Сергей внимательно разглядывал её лицо.
– Но, позволь поинтересоваться, что подвигло тебя вступить в ряды этих…сердобольных?
– Я такая же, как они! – гордо тряхнув хохолком, заявила девочка, – …Уж какой уродилась!..
Озадаченный
– В таком случае, нам нужно запасаться троксевазином!
====== Глава 10. Интересно, кто он? ======
Проснувшись, Аля первым делом помчалась к зеркалу и выдохнула с облегчением: «потрясного фингала» не было, только небольшая синева, которую можно замазать тональником, и ссадина на скуле. Такими атрибутами киношные гримёры традиционно украшают лица сериальных красоток, ставших жертвами ревнивых возлюбленных.
Идеально замаскировать следы вчерашних злоключений всё-таки не удалось: синяк был заметен даже под слоем пудры. Но этот дефект, определённо, придавал лицу какой-то особый шарм и вполне соответствовал сегодняшнему эмоциональному настрою.
Первые два урока прошли спокойно, на английском даже посчастливилось немного вздремнуть. Зато на третьем химичка оторвалась по-полной.
Бегло опросив четверть класса, среди которой не оказалось ни одного Менделеева и пополнив журнал двойками, она окинула аудиторию змеиным взглядом.
– Про карбоновые кислоты нам расскажет Светлова!
Аля нехотя вышла к доске. Выслушав очередной невразумительный ответ, химичка пришла в неописуемую ярость.
– Что, – вопила она, энергично потрясая метровой указкой, – Глаза намазать время нашлось, а параграф прочитать нет? Третья двойка подряд!..
Алина знала про это и даже собиралась честно исправить злополучные неуды, просто вчера все её планы пошли наперекосяк.
– …Что за внешний вид?.. – продолжала лютовать химичка, – Ты в школу пришла, или на дискотеку?.. – сев за стол, она принялась что-то строчить в дневнике, – Так! Я хочу видеть твоих родителей! Завтра же! Ты меня поняла?!
Аля бросила на неё мрачный взгляд.
– Нет у меня родителей.
– Тоже мне, сирота казанская! – желчно протянула Посохова. Её свита услужливо захихикала.
– Да заткнитесь вы!.. – выкрикнул кто-то с задней парты. В наступившей тишине послышался гулкий хлопок учебника о чью-то голову.
Следующие несколько секунд Алина боролась с желанием закричать, как она их всех ненавидит! Сдержалась с тркдом. Стиснув зубы, решительно вернулась на своё место, побросала тетради в рюкзак и, закинув его на плечо, рванула к выходу.
– Ой-ой-ой! Какие мы чувствительные! – ядовито прокомментировала Посохова.
Это стало последней каплей. Уже у порога Аля оглянулась, громко послала всех и, хлопнув дверью, выбежала прочь.
Прозвенел звонок с урока и на школьный двор высыпала шумная толпа учеников. В конце
Алина сидела на брёвнышке у изгороди школьного сада и, глядя в крохотное зеркальце, пыталась оттереть с лица размытый слезами макияж. Каждое прикосновение к ссадине причиняло боль, и от этого она снова начинала плакать. Как сейчас хотелось оказаться в своём родном классе, среди друзей, с которыми проучились десять лет!
Определённо, с переездом сюда всё пошло наперекосяк! Конечно Серёжа возомнил себя благодетелем! Только нафиг ей всё это нужно?! Хотя, причём тут он? Сама виновата, дура! Зачем уступила?! Почему не взбунтовалась против?! Надо было не соглашаться ни за что на свете! А впрочем, он ведь даже и не спрашивал. Просто поставил перед фактом: школа должна быть рядом с домом! Тогда ей было всё равно, а он воспользовался этим… И вот теперь приходится пожинать плоды своего невмешательства.
Её горькие размышления прервали приближающиеся шаги. Староста класса, Юля Дружинина, заметив Алю, по-видимому, сочла своим долгом уделить новенькой внимание. Кузнецов, с которым она прогуливалась по саду, как и полагается бойфренду, терпеливо ожидал свою подругу чуть поодаль.
Дружинина присела рядом, участливо протянув забытый в кабинете химии дневник.
– ...Да не расстраивайся ты так! Наплюй! – каким-то извиняющимся тоном начала она, – И на Жанку внимания не обращай, эту дуру кроме себя любимой вообще никто не интересует!
Алина молчала, апатично разглядывая шнурки на своих кедах.
– Звонок скоро. Ты на урок идёшь?
– Нет.
– Ну, как знаешь! – несмотря на очевидную забубённость, дотошностью Юлечка не страдала. Видя, что разговор не клеится, она решила оставить новенькую в покое. Взявшись под руку, парочка удалилась.
Надев наушники плеера, Алина включила любимую песню. На душе было отвратительно! Итак, в классе к ней относятся, как к изгою, это очевидно! Такое чувство, что весь мир ополчился против. Паршиво, впору удавиться! Она изо всех сил старалась взять себя в руки и не реветь. В конце концов, слёзы иссякли, остались только вздохи. Порывшись в рюкзаке, достала новенький блокнот с мишкой Тедди на глянцевой обложке, который всё время таскала с собой, собираясь завести личный дневник. Горечи в душе накопилось много, а странички так и продолжали пустовать. Похоже, сейчас самый подходящий случай, излить свои страдания на бумагу.
Судорожно всхлипнув, девочка открыла блокнот, но почему-то все мысли выпорхнули из головы. Разглядывая клетки чистого листа, Аля задумчиво грызла колпачок ручки и никак не могла придумать, с чего начать. Уже ни в первый раз она бралась за эту затею и всё время откладывала на потом. Вот и сейчас сосредоточиться мешали всякие мелочи: то вдруг гусеница с ветки на руку свалилась – противно! Потом по дороге пролетели два навороченных мотоцикла – круто!.. Алина проводила их восхищённым взглядом, глубоко вздохнув, добавила в плеере громкость и склонилась над блокнотом.