НИКОЛАЙ НЕГОДНИК
Шрифт:
– Я тут вообще единственный русский. А ты, зараза, недобитый монголоид. И, не приведи господь, еще раз мне на глаза попадешься… Прибью, не дожидаясь Куликова поля.
Вконец разобиженный благодетель молча дождался пока за Николаем не захлопнется дверь подъезда и лишь тогда прокричал во след:
– Да чтоб ты сквозь землю провалился!
Ходу до Колиной новостройки всего полчаса. Этот дом был бережно лелеемой мечтой семьи Шмелевых уже многие годы. Осталось совсем ничего и даже планировали по осени переселиться в новый дом. А что? Фирмочка у Коли хоть и микроскопическая по нынешним меркам, но вполне успешная и
Можно бы и раньше, но все приходилось делать самому. Родные братья предпочитали нагуливать сало на диванах и вдохновенно рассуждать о пользе физического труда на свежем воздухе. Николай и не просил о помощи, привык рассчитывать только на свои силы. Вот сын подрастет и тогда… Пока же стройка отдавалась болью с ломанных в прошлом году ребрах, когда свалился с крыши с листом шифера. Ладно, что уж теперь…
А воздух был настолько пропитан запахами трав, что его можно было заваривать вместо чая. И тишина… Вроде и город под боком, но прямо за огородом начинаются заливные луга, тянущиеся до самой Шолокши и дальше.
– Самая маленькая работа начинается с большого перекура.
– Произнес Коля устраиваясь поудобнее на непрогретых с утра сосновых досках, приготовленных для обрешетки крыши еще с прошлого года.
С высоты было хорошо видны уже цветущие кусты смородины, ровные грядки клубники, дубовые листочки на яблоньке, посаженной в прошлом году …
– Какие дубовые? Охренели?
– бормоча проклятия, Коля бросился за лопатой.
Ладно, еще соседи не видят. Спят еще. Вот бы посмеялись над новоявленным мичуринцем. Взявшись одной рукой за верхушку, он, как мечом, ударил под корень. Грохнуло так, что заложило уши.
– Бомба! С войны осталась, - успел только подумать.
Лопата провалилась, как будто ее кто-то дернул снизу, и Николай, не разжимая рук, стал падать. И вдруг опять грохот, звон в ушах, и все закрыла яркая вспышка.
Широкая тропинка плавными изгибами сбегала с высокого холма прямо в луга. Слушая на ходу рано проснувшихся, а может и не засыпавших соловьев, по ней шел человек и объемистой котомкой за спиной. Кузнец Серега был сосредоточен на дороге и своих мыслях. Просьба князя Юрия Всеволодовича была четкой и ясной и не допускала других толкований. Вот и пришла пора расплачиваться по старым долгам.
Долг же перед князем выражался не в деньгах и был таков, что любая просьба автоматически становилось приказом. Причем исходящим от самого себя.
Пару лет назад князь Юрий решительно отмел от Сергея серьезные обвинения в колдовстве и волховании. Последний грех при настоятельной опеке славельского митрополита Саввы вполне мог довести до сожжения в срубе.
– С нечистой силой кузнец знается, - вопил пастырь, картинно воздев руки к небу - За знания антихристовы душу погубил свою.
– Да ты на него глянь - отсмеивался князь - Откуда же ему чистым быть. Дни и ночи в кузнице. И силой его бог не обидел.
После долгих и продолжительных дебатов на богословские темы, святому
А вчера спросил князь меч сделать. Да чтоб не простой был, а меч-кладенец. Знал старый черт что спрашивать. Из седой старины пришла легенда о теплом железе.
Много сказано о железе небесном. Падает оно с небес единый раз за сотню лет. Да речь сейчас не о нем. Теплое же железо из земли будет, от самой ее крови. И по доброте своей самой земле и подобно. Лемехом теплым землю вспахать - уродится поле такое, что и за пять лет на другом не вырастет. Топором теплым дом срубишь - до конца веков простоит без гнили и плесени.
Но особо свои свойства проявляет в мечах да кольчугах. Доспех из него в лютую стужу греет, и усталость снимает. Меч же такой лебяжий пух на лету рубит и камень дикий как масло проходит. Но сохраните Боги с тем оружием худое дело затевать . На свой меч натыкались лиходеи невзначай, а кольца кольчужные да пластины бронные сами копье да стрелу притягивают и у них на пути расступаются .
Помнят о том лишь немногие оставшиеся в живых волхвы да у кузнецов умельцев иногда семейная тайна по наследству перейдет. А Серега и был тем самым последним славельским волхвом. Мудрым старцам, передавшим знания и звания, до сих пор икалось на том свете. В тридцать лет рановато уходить в пещеры для познания новых истин, И вообще был предпочтительней путь волхва-воина. Какой же кузнец откажется показать свое произведение в деле?
И в здоровенном детине трудно заподозрить служителя запрещенных церковью Богов. Другое дело, что не хотелось скрывать этого и лишь при явном попустительстве князя сохранялось шаткое равновесие, изредка прерываемое нападками митрополита. Частенько в своих проповедях он проходился насчет колдунов проклятых и волхователях злокозненных.
Сейчас же Сергей торопился по утреннему холодку. Успеть нужно до зари к святому дубу. Это все что осталось от большого святилища росских Богов - мало кто о них помнил. Сменил народ дедовскую веру (все мы Стрибожьи внуки) на оковы… пусть не рабские, такие слова даже митрополит в проповедях не скажет, но все же…
Для кузнечного горна нужно будет срезать веточку с дуба, что растет в трех верстах от Славеля. Говорят, что еще прадеды помнили этот дуб раскидистым великаном, а до них еще многие поколения. Говорили даже, что это - то самое мировое дерево, что миры связывает, наш и тот. Ну, вирий который. Подходить к тому древу всякий опасался. А ну как спустится из светлого вирия что-нибудь непотребное, расхлебывай потом киселя на десять верст, старых-то богов новая вера демонами назвала. Свои-то священники так, конечно, не говорят, чтут традиции, но наводнившие княжество грекосы вовсю уже орут…
Сам Серега былых богов не боялся и даже рассчитывал на их помощь. Лишь с Перуном можно ковать теплое железо. Конечно, не собственноручно он бросится на помощь и поплевав на ладони ухватит пудовое ковадло. Хотя и неплохо бы. Только и без этого Перун своим незримым присутствием направит руку кузнеца.
Потому и владели тайной теплого железа последние волхвы. Кто же еще обратится к демонам древней веры? А волхву Перун вроде бы и родственник. Если что, то и дубиной можно болвана приласкать. Болван - это вообще-то не в похабном смысле, а в том, что обозначается румийским словом "статуй". Той еще гадостности словечко, будто не ведомо что проклятые грекосы им обозначают.