Николае
Шрифт:
— Так что ты для меня сделал, Эрл?
— Взгляни сюда, — сказал Эрл. — Он показал на кнопку, позволявшую летчику общаться с пассажирами.
— Внутренняя связь пилота, — ответил Рейфорд. — И что?
— Пошарь своей левой рукой под сиденьем и проведи пальцами по краю днища своего кресла, — сказал Эрл.
— Я чувствую кнопку.
— Сейчас я выйду отсюда в салон, — сказал Эрл. — Ты нажмешь кнопку обычной внутренней связи и сделаешь какое-нибудь сообщение. Убедившись, что твои наушники включены, мысленно сосчитай до трех и только
Рейфорд подождал, пока Холидей выйдет из кабины, задвинул дверь, включил систему внутренней связи.
— Алло, алло, Эрл, я на связи, на связи, — отчетливо произнес Рейфорд, а затем последовательно выполнил все указания Эрла и, услышав в наушниках его голос, который говорил почти шепотом, Рейфорд сильно удивился.
— Рейфорд, как ты слышишь? Я говорю на более низкой частоте, чем обычно. Если я все сделал верно, то ты сможешь четко услышать меня из любого конца самолета. Каждый из наушников является одновременно передатчиком, провода которого ведут только к твоему шлемофону. Связь секретна: лучшие специалисты по обнаружению «жучков», проверявшие самолет, ничего не нашли. Даже если бы это им удалось, я бы просто сказал, что ничего не знаю.
Рейфорд в радостном оживлении вышел из кабины.
— Эрл, ты гений! Не знаю, что я во время полета услышу, но это просто здорово — знать, что происходит за пределами кабины, в салоне самолета.
Бак раскладывал по коробкам распечатанные листы Брюса, когда услышал звук двигателя «Рейндж Ровера», припарковываемого Хлоей. В тот момент, когда она вошла, он уже собирался волоком вытаскивать из помещения большую коробку, в которую упаковал все листы и компьютер. Увидев Хлою, Бак сказал:
— Высади меня у чикагского офисного бюро, а потом тебе лучше добраться до отеля «Дрейк», чтобы убедиться, что наше барахло все еще на месте. Пока мы не найдем какое-нибудь жилье поближе, придется сохранять за собой комнату.
— Я была уверена, что услышу это от тебя, — сказала Хлоя. — Лоретта чувствует себя совсем опустошенной, и ей необходима поддержка. Кстати, что с похоронами?
— Тебе придется помочь устроить все это, Хло. Нужно связаться с похоронным бюро, проследить, чтобы они отправили тело на ближайшее кладбище.
При большом количестве несчастных случаев беспорядок неизбежен, поэтому сотрудники похоронного бюро облегченно вздохнут, узнав, что к ним обратились хотя бы за одним телом. Далее, каждому из нас нужен автомобиль. Трудно представить, куда мне придется ездить. Я могу работать вне Чикагского офиса, потому что никто не захочет задерживаться в Нью-Йорке надолго, но обещаю, что буду постоянно поблизости.
— Лоретта, благослови ее Бог, думала так же, хотя ей пришлось пережить многое. Она сообщила мне, что у многих членов нашей конгрегации есть лишние автомобили, так уж сложилось после Восхищения. В таких случаях, как этот, они дают их напрокат.
— Хорошо, —
— Не заняться ли тебе этим, Бак? А?
— Нет, не могу, но уверен, что это нужно людям.
— Бак, подожди минуту. Мы никак не можем напечатать материалы, пока кто-нибудь не прочтет их от начала до конца. В этих бумагах, должно быть, много сугубо личного. И потом, как ты знаешь, в них наверняка встретятся ссылки на Карпатиу и «Отряд Скорби». Мы не можем рисковать, выставляя напоказ такие вещи.
В жизни Бака наступал период кризиса личности. Он нежно и трепетно любил женщину младше себя на десять лет, но терпеть не мог, когда она указывала ему, что делать, в особенности в тех случаях, когда в результате оказывалась права. Он укладывал тяжеленную коробку с распечатанными листами и компьютером в багажник «Рейндж Ровера», когда Хлоя сказала:
— Дорогой, доверь это, пожалуйста, мне. До воскресенья я целыми днями буду внимательно читать материалы Брюса. Когда у нас появится вариант, которым мы сможем поделиться с остальными членами Церкви новой надежды, объявим, что приблизительно через неделю размножим его для всех.
— Что верно, то верно. Но где ты будешь этим заниматься?
— Лоретта предложила остановиться у нее. Ты помнишь ее большой старый дом?
— Это было бы великолепно, но я не люблю навязываться людям.
— Бак, мы не будем ей в тягость. Она даже не заметит нашего присутствия. Я чувствую, что она страшно одинока наедине со своей скорбью и нуждается в общении с нами.
— Ты понимаешь, что я буду редко там появляться, — сказал Бак.
— Я — взрослая девочка и в состоянии сама о себе позаботиться.
Теперь они оба сидели в «Рейндж Ровере».
— Так чего ты от меня хочешь? — спросил Бак.
— Я пытаюсь тебя очаровать, ведь ты чертовски хорош.
— Нет, серьезно, Хлоя, я никогда не прощу себе, если меня не будет рядом с тобой, а война нагрянет сюда, к Маунт-проспект.
— Ты забыл, что под зданием церкви есть убежище.
— Нет, Хлоя. Я молю Бога, чтобы этого не случилось. Кто-нибудь еще, кроме «Отряда Скорби», знает об этом месте?
— Нет. Даже Лоретта. Это совсем маленькое укрытие. Было бы очень печально, если бы папе, Аманде, тебе и мне пришлось оставаться там долгое время.
Спустя полчаса Бак и Хлоя въехали в Чикагский офис журнала «Глобал Коммьюнити Уикли».
— Мне хотелось бы раздобыть пару сотовых телефонов, — сказала Хлоя. Сначала я позвоню в «Дрейк», а потом заеду туда и заберу наши вещи. И поговорю с Лореттой насчет второй машины.
— Купи пять сотовых телефонов, Хлоя, и не скупись.
— Пять? — удивилась она. — Я не уверена, что Лоретта умеет им пользоваться.
— Я не имею в виду Лоретту. Просто они должны быть у нас про запас.