Николае

Ла Хэй Тим

Адъютант Карпатиу, одетый практически так же, как сам Карпатиу, в аккуратный черный костюм, белую рубашку и кроваво-красный галстук с золотой запонкой, наклонился близко к Рейфорду и Эрлу и серьезным тоном произнес:

— Карпатиу хотел быть на борту как можно скорее. Вы можете назвать какое-нибудь определенное время вылета?

— Я еще не видел самолета, — сказал Рейфорд, — и понятия не имею…

— Рейфорд, — прервал его Эрл, — поверь мне, что можешь лететь на этом самолете через полчаса. Я знаю тебя и понимаю в самолетах.

— Не спорю, Эрл, но не хочу давать никаких

обещаний, пока не попробую его сам.

Приспешник Карпатиу повернулся к Холидею:

— Вы сможете пилотировать этот самолет, по крайней мере до того момента, пока мистер Стил не почувствует, что он…

— Нет, сэр, это невозможно! — отозвался Холидей. — Просто дайте мне и Стилу полчаса времени, а потом позвольте мне вернуться в Чикаго.

* * *

Донни Мур оказался гораздо более разговорчивым человеком, чем этого ожидал Бак, но он решил прикинуться заинтересованным, чтобы хоть как-то отблагодарить этого человека за его помощь.

— Итак, вы специалист по телефонным системам, но также продаете компьютеры…

— Совершенно верно, сэр. Только для того, чтобы удвоить свои доходы. Вы знаете, у меня весь сундук забит каталогами.

— Мне хотелось бы на них взглянуть, — сказал Бак. Донни рассмеялся.

— Думаю, что это возможно. Он открыл свой кейс и достал целую пачку каталогов, по всей видимости, по одному от каждого производителя, которых представлял, и разложил перед Баком на кофейном столике шесть экземпляров.

— Ого, — воскликнул Бак, — вижу, что этот выбор может удовлетворить любые запросы. Мне легче объяснить вам, что нужно, а вы скажете, располагаете ли этим.

— Чем я располагаю, могу сказать прямо сейчас, — ответил Донни. На прошлой неделе продал одному парню тридцать ноутбуков, у каждого из которых памяти было больше, чем на любом обыкновенном непереносном компьютере, и…

— Одну минуту, Донни, извините меня, — перебил его Бак. — Принтер что ли перестал работать?

— Он только что отключился. Вероятно, закончилась бумага или чернила. Может быть, все уже отпечатано. Этот компьютер, один из самых современных, Брюсу продал я. Обычная бумага, возможность заправлять чернила — все что угодно.

— Я посмотрю, в чем там дело, — сказал Бак. Он встал и быстро прошел в офис. Экран компьютера погас. Никаких лампочек, которые бы предупреждали о том, что в принтере закончилась бумага или чернила, не горело. Бак нажал клавишу на клавиатуре компьютера, и экран загорелся. На нем высветилось, что все файлы распечатаны. Бак прикинул, что в коробке Лоретты, рассчитанной на пять тысяч листов, осталось всего лишь около сотни страниц, не пропущенных через принтер.

«Это же целое сокровище», — подумал Бак.

— Когда Брюс собирается вернуться? — услышал Бак голос Донни, доносившийся из другой комнаты.

* * *

Рейфорд и Эрл одни оказались на борту «Кондора». Эрл прижал палец к губам, и Рейфорд сообразил, что он ищет подслушивающие устройства. Прежде чем заговорить, он проверил систему внутренней связи.

— Никогда нельзя быть во всем уверенным, — сказал он.

— Расскажи мне обо всем, — попросил Рейфорд.

— Это ты расскажи

мне обо всем, Рейфорд!

— Эрл, мне известно гораздо меньше, чем тебе. Я даже не знал, что ты вовлечен в этот проект. Я понятия не имел, что ты работаешь с Карпатиу. Почему же ничего мне не сообщил?

— Я не работаю на Карпатиу, Рейфорд. Меня к этому принудили. Я все еще летчик Панконтинентальных Воздушных Сил и работаю в аэропорту О'Хара, но когда долг призывает…

— Почему Карпатиу ничего не сказал мне о том, что он знает о твоем существовании? — спросил Рейфорд. — Он попросил меня найти кого-нибудь, кто смог бы пилотировать личный самолет шефа в Нью-Йорк. Он не знал, что я остановлю свой выбор на тебе.

— Должно быть, знал, — сказал Эрл. — Кого еще ты бы мог порекомендовать? Мне предложили участвовать в разработке этого самолета, и я подумал, что это заманчивое предложение. Потом попросили лететь на этом самолете в Нью-Йорк. Поскольку рекомендация исходила от тебя, ко мне относились с должным подобострастием и уважением. Потом я спустился с небес на землю и понял, что самолет и я были мишенями. Вылетев из Нью-Йорка, я направился в Чикаго так быстро, как только мог. Но не долетел туда. Находясь в воздухе, я получил приказ от людей Карпатиу, в котором говорилось, что нужен в Далласе, чтобы познакомить с этим самолетом тебя.

— Ничего не понимаю! — воскликнул Рейфорд.

— Я понимаю не больше твоего, — вздохнул Эрл. — Но совершенно ясно, что Карпатиу хотел, чтобы моя отправка в Нью-Йорк, где меня ожидала гибель, выглядела бы как твое решение, а не его собственное.

— Зачем ему было желать твоей смерти?

— Возможно, я слишком много знаю.

— Я летал с ним везде, где только можно, — сказал Рейфорд. — Мне должно быть известно больше, чем тебе, и все-таки у меня нет такого ощущения, что он хочет от меня избавиться.

— Смотри в оба, Рейфорд. Я достаточно повидал, чтобы понять, что все это не совсем так, как кажется. Этого человека не интересуют назревшие проблемы мира.

— Такие вещи веками замалчиваются, — подумал Рейфорд.

— Не знаю, как ты меня в это втянул, Рейфорд, но…

— Я втянул тебя в это? Эрл, у тебя короткая память. Это твоя заслуга в том, что я стал пилотом флагмана ВВС, не стремясь к такой работе и не мечтая, что все так повернется.

— Быть пилотом лучшего самолета Вооруженных Сил было престижным делом, — сказал Эрл, — независимо от того, понимал ты это в то время или нет. Откуда я мог знать, что из этого выйдет?

— Ладно, давай перестанем обвинять друг друга и решим, что сейчас делать.

— Рей, моя задача — объяснить тебе, как управляться с этой машиной, но потом, я думаю, мне конец. Ты не мог бы сообщить моей жене, что…

— Эрл, что ты несешь? Почему ты считаешь, что тебе не дадут вернуться обратно в Чикаго?

— Не знаю, Рей. Мне известно только то, что я должен был быть с этим самолетом в Нью-Йорке, когда это понадобится. Я не думаю, что представляю угрозу правлению Карпатиу, но если бы их хотя бы чуть-чуть волновала моя участь, они не оставили бы меня в Нью-Йорке до того момента, пока я сам не понял, что мне лучше убраться оттуда.