Никогда
Шрифт:
Но чтобы это сделать придется подождать.
Приближаясь к классу истории США, Изобель решила, что у нее не получится выкроить время, чтобы продолжить поиски. По правилам для всех школ, ученики, участвующие во всяких послешкольных мероприятиях, таких как секции, клубы и особенно футбольные игры, должны пробыть в школе, по крайней мере, половину дня. Изобель не собиралась нарушать его, ожидая четвертого урока, чтобы показаться. У них было собрание болельщиков на прошлом уроке, и она не была уверена, прошел этот час или нет.
Поправив рюкзак
Она застыла в дверях, когда на нее нахлынул внезапный шквал криков, звуки ударов о стол, что означало, что они заметили ее внешний вид.
«О Боже», — подумала она. «И что теперь?»
Потом кто-то поднялся из глубины класса и, сложив руки у рта, крикнул:
— Как дела, Трентон?
Облегчение нахлынуло на нее. Лекарство для души чирлидера.
Она улыбнулась, позируя (хотя это было немного неудобно с все еще находящимся бумбоксом в руке), подняла сжатый кулак в воздух. Даже мистер Фриденберг положил мел, чтобы поаплодировать. Она почти забыла, что надела форму чирлидерши в этот день: голубая юбка с желтыми складками поверх синих спортивных штанов Трентона, желтая водолазка под ее топ с желтыми и голубыми полосками, желтая буква «Я» от названия их команды «Ястребов» была изображена на ее груди. Она напомнила себе, что это было нормально, когда она пробралась через ее личный парад на свое место. Нормально, нормально, так как она и сама любила. Она все еще оставалась чирлидершей Изобель. Флайером Изобель. Это было так, как было и всегда.
Сегодня, даже если она провалит этот проект, даже если это будет в последний раз, она будет наслаждаться кружащимися огнями света, своими невесомыми остановками в воздухе, криками толпы — сегодня она будет летать.
Урок истории США прошел быстро, слишком быстро прозвенел звонок для перерыва на перемену. Изобель обнаружила, что она движется сквозь восторженную толпу людей в голубых и золотых одеждах к классу мистера Свэнсона.
Группа второкурсников с гордым выражением лица смеялись, девушки держали в руках куртки своих парней. Потоки голубого спрея «Silly String» появились из ниоткуда, опадая на волосы и на одежду, распыляясь по шкафам и стенкам. Потерявшись в этой суматохе, Изобель смогла услышать крики мистера Нота.
Вся школа была охвачена волнением.
Новый дух, казалось, охватывал и потрясал школу, как это всегда было в день большой игры, и Изобель обнаружила, что тоже отчаянно хочет свой кусочек веселья. Парни улюлюкали, когда она шла по коридору, некоторые из них расступались, очищая путь для нее, крича: «Как дела, Трентон?» и стуча по шкафчикам между криками. Ритм «как дела, Трентон?» и удары преследовали ее всю дорогу к лестнице. Изобель старалась сохранить свою улыбку, когда то, что ей действительно хотелось сделать, это избавиться от дурацкого бумбокса и прыгать по коридору в биты ударов по шкафчику и в ритм криков. Это была ее стихия, и она хотела делать это, чирлидерша внутри нее кричала и прыгала, чтобы
Но, прежде чем она смогла бы это сделать, оставалась только одна вещь, которую нужно было сделать: операция «Закончить Этот Проект Про По, И Тогда Моя Жизнь Сможет Продолжиться».
Изобель решительно подошла к классу английского языка, ее сердце затрепетало, когда она увидела, как все собрались вместе в своих группах, делая последние подготовительные работы перед звонком. Она увидела мистера Свэнсона и быстро отвернулась, притворившись, что не поймала его взгляда. Ворена не было. Его стул оставался пустым.
Она заняла свое место, кладя бумбокс на стол. Где он может быть? Неужели он серьезно оставил ее в одиночку справляться с этим? Только теперь она позволила себе полностью осознать то, что ее нервы натянуты до предела. Казалось, они разорвутся, особенно сейчас, когда ее план рушится. Она вспомнила предупреждение мистера Свэнсона. Должны присутствовать оба партнера.
И затем он появился в дверях. Изобель вскочила со стула, чуть не опрокинув бумбокс. Он выглядел немного испачканным, одетый во вчерашние черные джинсы и, как ей показалось, вчерашняя футболка вывернута наизнанку, глаза спрятаны под солнцезащитными очками. Его волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, придавая ему диковатый вид. Его вид пробуждал глубоко внутри нее что-то сильное и пугающее, усиливая чувство, когда она думала о том, что она решила поговорить с ним. Будет ли он слушать ее?
Шум в зале усилился. У нее было тридцать секунд до звонка, тридцать секунд, чтобы рассказать ему о плане. Она ждала его, но по какой-то причине, он отвернулся, двигаясь не по направлению к ней, а прямо к столу мистера Свэнсона.
Подождите. Что он делает?
Изобель помчалась по проходу в переднюю часть комнаты.
— О, да, — сказала она, вставая между Вореном и мистером Свэнсоном. — Я совсем забыла. Мы хотели спросить, можно ли нам использовать бумбокс?
Она стрельнула в мистера Свэнсона своей наиболее убедительной, словно выполненной по заказу, готовой одобряющей улыбкой.
Мистер Свэнсон посмотрел на них с выражением, близким к тревожному. Может быть, это из-за сочетания ее формы чирлидера рядом с взглядом, как у гробовщика, Ворена. Изобель могла чувствовать, как за их спинами все глаза устремлены на них, и у нее появился порыв развернуться и показать всем язык, как ребенок.
Мистер Свэнсон пожал плечами.
— А почему бы и нет? — сказал он, и выражение его лица стало озадаченным.
— Видишь? — сказала Изобель, обернувшись к Ворену. — Я тебе говорила.
Его экранированный взгляд встретился с ее. Она посмотрела на него многозначительно, ее улыбка отражалась в стеклах его очков. Прозвенел звонок, наполняя этим звуком комнату, сопровождаясь скрипом стульев по полу. Время вышло.
Она наклонилась к нему и быстро прошептала, стараясь быть услышанной сквозь шум:
— Я знаю, ты не хочешь ничего говорить, но ты должен будешь это делать в части нашей презентации про смерть, потому что мы дальше не ушли. Я начну. Подыграй мне, если ты сможешь, и делай как я.