Никогда
Шрифт:
Даже поджидала.
Когда она приблизилась, ее глаза нашли две таблички, приклеенные к поверхности двери. Слова на табличках были написаны задом наперед, но ей не нужно было читать их, чтобы знать, что там было написано.
Она знала, что на верхней табличке можно было прочесть "НЕ ВХОДИТЬ", а другая предупреждала ниже "ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ БЭСС".
46
В
Изобель стала напротив двери. Позади нее Ноксы звали и дико хрипели. Ветер путал ее волосы, трепал куртку и подол ее изодранного платья. Бумажные таблички, прикрепленные к двери, дергались, угрожая свалиться от ветра, который становился все сильнее. Она потянулась к дверной ручке, которая теперь была на левой стороне двери, противоположно тому, как она располагалась в магазине Брюса, точно так же, как таблички. Раздался шорох, и она остановилась, резко обернувшись, чтобы увидеть, как подходит Пинфаверс.
— Стой, — предупредила она его.
Он замер, оставляя между ними расстояние в несколько метров. Другие Ноксы замолкли и успокоились в деревьях, пока Пинфаверс смотрел на нее с опаской. Она смотрела на него хладнокровно. Казалось, что сейчас они оба понимали, на что она была способна.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал он, статический голос принял спокойный и дипломатический тон. Его пристальный взгляд метнулся к двери за ее спиной. — И таким образом, я тоже предупреждаю тебя.
Она сощурила глаза и посмотрела на него. Было что-то очень неправильное в действиях Пинфаверса.
Разве не он пытался пронзить ее несколько минут назад? Тогда почему он переворачивал все, черт побери?
И почему после такой яростной борьбы на кладбище он изменил свое мнение в последнюю секунду и предложил ей помощь?
То, что он хотел играть с нею, было очевидно с самого начала. Но было что-то еще. Более глубокая тайна скрывалась за маской равнодушия, которая была на его лице. Ее мысли вернулись в фиолетовую комнату, к странной беседе Пинфаверса и Ворена. Кем они были друг другу?
Изобель знала, что будет опасно спросить существо, стоящее перед ней, и она будет держать его подальше от своих мыслей, ради Ворена. Тем не менее, у нее были другие вопросы для главаря Ноксов.
— Что я находится за этой дверью? — спросила она.
— Другая сторона того, что ты знаешь, — сказал он с улыбкой. — Так же, как и я, — его улыбка пропала.
Мороз пробежал по ее коже:
— Что ты имеешь в виду? — Она попыталась спросить требовательно, но она не смогла проигнорировать неуверенность и страх в ее голосе.
— Ох, — он преодолел расстояние быстро, поддергиваясь, пока она не почувствовала его стоящим позади нее. Своей оставшейся рукой он обнял ее. — Я имею в виду, что тебе может не понравиться то, что ты найдешь там. Вот и все.
Напрягаясь, Изобель терпела его близость. Она сжала руки в кулаки возле себя.
— Ты можешь прикоснуться ко мне, но не можешь причинить боль, — догадалась она.
— Что работает, — признался он, — Поскольку, помни, я не хочу причинять тебе боль. Но ты должна понять, Изобель, всегда есть тонкая грань. — Пока он говорил, его рука
— Между тем, чтобы делать то, что мы хотим... и тем, что нам велят. — Его холодные пальцы сжали ее горло.
Изобель стала задыхаться и ухватилась за его руку. Она растворилась при ее прикосновении, и ее пальцы коснулись собственной кожи. Он пронесся вокруг нее клубками фиолетового и черного дыма, смешанного с крутящимся пеплом. Пытаясь заблокировать дверь, он вновь трансформировался в мерцающую плотность.
— Откроешь эту дверь, и несмотря ни на что, ты никогда не закроешь ее, — предупредил он.
— Так же, как ты и твой рот, — отрезала она и пошла, отталкивая его. Страх мелькнул в его глазах, и он сдался, скользнув в сторону. Она схватилась за ручку, и в этот момент Ноксы возобновили свое безумие на деревьях. Она слышала, как они порхали и шуршали.
— Тебе понадобится там намного больше, чем сальто и милые хитрости, чирлидерша, — сказал Пинфаверс. Он скользнул прочь с пугающим шепотом, который звучал как "Текили-ли!"
Другие Ноксы подхватили этот звук. В хриплых, скрипучих карканьях они повторили призыв. “Текили-ли!” — кричали они выжженными голосами. Она уже слышала это раньше, в тот первый раз, когда она оказалась в чащах Уира. Но что это означало? Они обратились в бегство от черных веток и сражались с бурным потоком ветра, хлопая крыльями, унося это странное слово с собой, пока не исчезли в фиолетовой дымке.
Оставшись одна, Изобель обратила свое внимание к двери. Она сделала быстрый вдох, затем повернула ручку. Дверь скрипнула и открылась внутрь. Когда она пересекла порог, то почувствовала, будто движется через неподвижную завесу. Электрические покалывания ощущались на ее коже, как булавки и иглы, когда она прошла в небольшое замкнутое пространство лестничной площадки.
Ветер за ее спиной внезапно стих. Она обернулась, чтобы в последний раз увидеть мир из пепла и древесного угля.
Следы неподвижности забили сцену звуковым сигналом, и это походило на просмотр приглушенного телевизора.
Воздух в лестничном пролете был заплесневелым, как в старом гардеробе. Холодные лучи серо-белого света просачивались вниз от квадратного окна над узкой деревянной лестницей. Частицы пыли кружили в потоках света, как крошечные потерянные существа. Сама лестница, зажатая между двумя деревянными панелями стен, вела на чердак, как это помнила Изобель.
Пепел слетел с рукава куртки Ворена, когда она продвинулась, чтобы сделать первый шаг.
Изобель положила руку на стену. Она сделала второй шаг, и половица заскрипела под ногами. Ее сердце бешено колотилось, посылая по телу адреналин и окрашивая ее уши в красный оттенок. Она почувствовала чье-то присутствие в комнате наверху. Это походило на плотную вибрацию, жужжащую в воздухе, или звуки камертона разносились глубоко внутри нее. Она обернулась через свое плечо, заметив, что шторм снаружи усилился. Запутанные ветви деревьев качались назад и вперед, дико впиваясь друг в друга. Пепел кружился воронкой и бушевал в облаках песчаной бури. Однако ни один звук хаоса не достигал ее.