Никогда правда

Рамсовер Джилл

Ужин был моим выбором. Я буду присутствовать на маленькой подставе моих родителей, но я не буду играть роль хнычущего, раненного щенка. Я буду сильной, независимой женщиной, какой я себя знала. Нико мог расстроить меня лишь настолько, насколько я позволяла ему, и я решила не позволять ему влиять на меня.

Я была Дженовезе, и мы были сделаны из холодной стали.

Пребывание дома позволило мне перестроиться и превратиться в маленькую испуганную девочку, которой я была так долго. За несколько часов я забыла о женщине, которой стала. Они не знали этой моей стороны, но они многого не знали. Неудивительно, что именно

Майкл напомнил мне об этом, даже если это и не входило в его намерения.

Майкл стал моим спасательным кругом после ухода Нико. Он поднял меня с земли, отряхнул от пыли и помог мне найти себя.

В моей семье у всех были секреты, и Майкл был моим.

7

НИКО

Сейчас

В доме, как я и помнил, пахло минестроне. Я не проводил много времени у нее дома, когда мы были младше, особенно когда наступило половое созревание и ее отец стал более опекающим. Большую часть нашего совместного времени мы проводили в школе, но я иногда бывал у нее дома, и в этом месте часто пахло минестроне.

У меня были смешанные эмоции по поводу пребывания здесь. Часть меня боялась удушающей неловкости от того, что я буду сидеть рядом с ней и знать, что она меня ненавидит. У меня не было определенного плана на наш маленький обед, но мне все равно удалось удивить себя тем, как я справился с ситуацией. Мне нужно было снять напряжение и заставить ее впустить меня, но я не собирался вскрывать себя ради нее. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить. Когда я увидел, что она смотрит на меня с такой болью, я не смог сдержаться. Мне нужно было, чтобы она знала, что она не одна.

Мои чувства были восприняты не очень хорошо.

По крайней мере, наше первое общение закончилось — я знал, что это будет самая трудная часть. Ужин мог оказаться таким же сплошным пиздецом, каким был обед, но часть меня это не волновало. Часть меня все равно предпочла бы увидеть ее, прикоснуться к ней, почувствовать ее запах, чем оставить ее в покое.

Да, я был засранцем.

Конечно, когда Энцо предложил мне зайти к нему на ужин, я не мог отказаться. Если бы у меня был выбор, я бы им воспользовался? Наверное, нет. Я не был защитником на детской площадке, с которым выросла София. Мальчик, которого она знала, вырос в ожесточенного, эгоистичного мужчину. Было время, когда я сделал бы все, чтобы она не расстраивалась, но теперь я провел слишком много лет, заботясь о своих собственных интересах. После того, как я почувствовал свои губы на ее коже, ощутил аромат ягод и сливок на ее волосах и увидел искорки в ее лесных глазах, я захотел большего — независимо от того, причинит это ей боль или нет.

Когда миссис Дженовезе направила меня в столовую, я заметил, что обои сменили, но все остальное осталось прежним. Длинный вишнево-красный стол с восемью стульями заполнял всю комнату, а у задней стены стоял формальный посудный шкаф, заставленный бьющимися предметами. На одном конце стола были установлены четыре стула — во главе стола, один на ближней стороне и два на дальней стороне. Два места вместе явно предназначались для нас, и мне было интересно, как отреагирует София.

— Итак, Нико, Энцо сказал мне, что ты профессиональный боксер. — Карлотта посмотрела на меня с ожиданием,

хотя технически она не задавала мне вопрос.

— Да, мэм. В тяжелом весе труднее найти соперников, поэтому я теперь дерусь не так часто.

— Еще бы. Ты так вырос с тех пор, как мы видели тебя в последний раз! Какой у тебя сейчас рост?

— Шесть футов четыре дюйма. Последние четыре дюйма появились у меня только к двадцати годам.

— Ну разве это не здорово? Конечно, ты всегда был крупным для своего возраста, но все же... Я почти не узнала тебя! — Мы оба немного посмеялись, когда Энцо присоединился к нам за столом. Миссис Дженовезе налила немного вина, и мы болтали о несущественных вещах, пока ждали, когда София присоединится к нам. Все эти неловкие разговоры стоили потраченного времени, когда она вошла в комнату.

София грациозно вошла в столовую в ярком красном платье, которое облегало ее стройную фигуру, подчеркивая ее скромные изгибы. На ее лице была широкая улыбка, накрашенная кроваво-красным цветом в тон платью. Она была чертовски сексуальна, и мой член оживал при одном только ее виде.

Это была не та женщина, с которой я столкнулся накануне.

София пришла на ужин готовая к игре, и я был более чем готов. Ее реакция за обедом была честной и прямой; это было шоу... вызов.

Я жил ради хорошего вызова.

— Извините, что заставил вас всех ждать. Мне нужно было освежиться. — Она без колебаний прошла к сиденью рядом со мной, а я встал, чтобы помочь ей сесть в кресло. — Спасибо, Нико.

— Всегда пожалуйста, — ответил я, мой голос был чувственной лаской.

Она притворилась, что ее это не волнует, но волоски на ее руках встали дыбом от моего голоса. Мне это чертовски нравилось. У нас с Софией никогда не было возможности полностью исследовать друг друга в сексуальном плане, и было очевидно, что я упустил свой шанс. Между нами была такая связь, что ее тело не могло не откликаться на мое. Секс с ней стоил бы того билета в один конец в ад, который я заработаю, если уже не отправился туда.

Комната внезапно нагрелась от наплыва сексуального напряжения, а также понятного дискомфорта ее родителей.

— Ну, — позвала миссис Дженовезе. — Полагаю, я принесу закуски. — Она убежала на кухню и быстро вернулась с тарелкой мяса и сыров.

— Мама, все пахнет очень вкусно, — сказала София, потянувшись за своим бокалом. — Я бы сказала, что этот вечер требует тоста.

Мы подняли бокалы, и Энцо сузил глаза на свою дочь, так же, как и я, понимая ее игры.

— За давно потерянных друзей и неожиданные воссоединения. — Она перевела взгляд на меня, на ее губах играла приторная улыбка.

Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть эти губы распухшими и размазанными после моего безумного поцелуя. Она думала, что управляет шоу — что она может войти сюда, поиграть со мной в свое удовольствие, а потом уйти, не оглянувшись назад.

Она понятия не имела, с кем имеет дело.

Прежде чем мы опустили бокалы, чтобы выпить, я добавил свой собственный вклад. — За новые начинания и за счастливые концы. — Я приправил свой тост большой дозой недосказанности, удерживая ее взгляд, пока произносил слова. Была большая вероятность того, что Энцо вскочит и вырвет мне глотку за этот комментарий, но мне нужно было показать ей, что она не может повлиять на меня.