Никогда больше

Риччи Шенен

Много лет назад Спектр в совершенстве проиллюстрировал эти разрушительные и слабые эмоции, выпустив своё самое большое произведение из всех: Грустную девушку. Картина, о которой я узнала после апогея его карьеры всего пару месяцев назад. Я ждала подходящего момента, чтобы написать ему в сети, но, как обычно, не рассчитала время. Истечение срока аренды вашей квартиры через два месяца делает это с вами.

Вот почему я сделала своей личной вендеттой разоблачение призрака, которым он был.

Грустная девушка

изображала девушку, одетую в длинное платье синего, как полуночное небо, цвета с разрезом по ноге. Она стояла на краю моста Александра III под звездным ночным небом. Можно было подумать, что она вот— вот прыгнет в пустоту и покончит с собой, судя по тому, как развевались её волосы на ветру, и она даже не пыталась удержать равновесие руками, как будто вся надежда была потеряна. Огни, похожие на фонарный столб, освещали её в окружающей темноте, и неудержимые слёзы текли из её пустых глаз — она же Грустная девушка. Рукой она швыряла разорванные кусочки бумаги, которые уносились прочь, как недостижимая мечта, навсегда исчезающая в воде.

Я помнила этот момент так, словно это было вчера, и это было постоянным напоминанием о том, что я потеряла и как сильно подвела свою сестру. Я пообещала себе, что больше никогда не буду плакать. Я никогда не подвергну себя такой уязвимости.

— Картина выставлена в Германии, — лазурные глаза Эммы сверкнули в мою сторону. — Спектр вернется в Париж. Там написано: ‘Легендарная Грустная девушка’.

— Я знаю.

Казалось, что картина путешествовала больше, чем я, и это стало для меня последним толчком к тому, чтобы, наконец, связаться со Спектром пару дней назад. Моя сестра узнала, что я ‘Грустная Девушка’, и это было достаточно унизительно, мне не нужно было, чтобы вся Европа видела мои слёзы.

— Вот почему я отправила ему это очень вежливое письмо в инстаграме.

Эмма взглянула на часы, и на её лице промелькнула улыбка.

— Лео ждет меня, но я хочу услышать о последней бойне, которую ты устроила.

Я открыла её страницу с моим сообщением.

— Вот, пожалуйста. Я знаю, ты не одобришь, но это было как терапия.

— Ты должна была сжечь письмо, а не отправлять его.

— В следующий раз мне стоит попробовать куклы вуду из почтового отделения. Может быть, это сработает лучше и привлечет его внимание, — я скривила губы в саркастической улыбке, а Эмма недоверчиво покачала головой, начиная читать.

Дорогой мистер Засранец,

Я бы не стала кричать на весь мир про твои качества лгуна, вора и эгоиста, поэтому сразу перейду к делу и представлюсь: я Грустная Девушка, превратившаяся в очень сердитую, на случай, если ты захочешь сделать ещё одну картину со мной и превратить меня во всемирно известного циркового клоуна. Я была бы рада подать на тебя в суд за нарушение авторских прав.

Ещё одна вещь, которую исследовала, но бросила это. Спектр был почти неприкосновенен.

За деньги можно купить всех, а денег у меня не было. Итак, я следила за Спектром, будучи самой призраком. Я была его самым преданным преследователем.

Но я достаточно любезна, чтобы сначала написать тебе — не отрицай, что ты сделал. Если в твоей очаровательной личности мошенника есть хоть капля человечности, ты поступишь правильно. Я жду твоего ответа с большим нетерпением. Желаю тебя дня личных размышлений и роста.

Девушка, которая тебя люто ненавидит.

— Этот человек никогда тебе не ответит, — Эмма едва сдержала смех, остановившись на дерзкой улыбке. — Может быть, если бы ты была повежливее и…

— Ты же знаешь, утонченность и доброта не моё. Но у меня неплохо получаются гневные письма, написанные в комфорте моей уединённой парижской студии.

Она поджала губы, в её глазах блеснуло злорадное ликование.

— Прямо как в тот раз, когда я убедила тебя составить мне компанию на моем ретрите по йоге, а ты ходила со своим ноутбуком и трехметровым удлинителем, в поисках сети, со своим спреем от комаров. Я до сих пор помню, как ты напугала менеджера его вводящей в заблуждение рекламой высокопроизводительной сети WiFi.

— Скучный опыт, который я никогда не хочу переживать вновь, — я поднесла руку к лицу. Я почти уверена, что моё лицо красуется на каждом трейлере, как на плакате с объявлением о розыске серийного убийцы. — Кстати, ты выглядишь прекрасно, как всегда. Я надеюсь, Лео глаз с тебя не спускает, — Лео был ее бойфрендом, французским принцем Чармингом, с которым она встречалась четыре года. — И береги своё сердце — мужчины могут быть лживы. И если он всё ещё не сделает тебе предложение, ты должна…

— Я знаю, — сказала она, как будто ей надоели мои постоянные предупреждения. — Он скоро это сделает, я знаю, что сделает, и это будет самый счастливый день в моей жизни.

— Или тот день, когда он навсегда заключит тебя в свою ловушку, — я закатила глаза. — Я позабочусь о вашем ребенке.

Я перевела взгляд на английского бульдога, Розалинду, или Рози, которая развалилась в своей корзинке.

— Перестань волноваться. Он один из хороших. Спасибо, что снова позаботишься о Розалинде, одолжила мне своё платье и сделала макияж. Ты самая лучшая, — Эмма поднялась и направилась к двери. — Моя добрая фея— крестная.

Злая крестная. В первый раз она обратилась ко мне, когда я возвращалась домой после работы на выходных в парке развлечений Ever After. Раньше она была моей соседкой снизу, и у нее случился нервный срыв на пороге, потому что в её гостиной был гигантский паук. В приступе слабости, вооружившись метлой, я попыталась сбросить паука Питера, но вместо этого потеряла его из виду. В результате я сказала, что убила его, но могу гарантировать вам, что Питер всё ещё жив и в отличной форме. Вот так, на лжи, основанной на моей неспособности помочь, расцвела наша дружба.