Нико
Шрифт:
Женщина для женщины.
Его дочь для моей сестры.
Это было неправильно. Это было несправедливо. И я никогда, черт возьми, ничего не хотел так сильно, как Бьянку. Мое сердце грохотало в груди, как никогда раньше, с каждым шагом, который она делала ко мне. Я навязал ей этот брак, но это не уменьшило моей глубокой привязанности к ней. Да, было это невероятное желание и похоть, но еще сильнее была нежность.
Я намеренно попросил Кассио проводить ее к алтарю, зная, что для него будет большая честь, если он узнает, что они братья и сестры. Это было меньшее, что я мог сделать.
Всем
В тот момент, когда я заключил свой брак, я намеревался сделать это известным.
Когда Бьянка попросила больше не делать сюрпризов, мне так хотелось ей об этом сказать. Но это будет означать провал, нарушение обещания.
Священник заговорил, и моя рука нашла открытую кожу на ее спине. Я должен был чувствовать ее кожу и нуждался в ее близости ко мне. Когда появился Джон, я потерял самообладание, и меня съела ревность. Эти двое были близки и имели связь с детства. Я поверил ей, когда она сказала, что у нее никогда не было с ним романтических отношений, проверка биографических данных подтвердила это, но чувство ревности было трудно контролировать.
Бьянка наклонилась к моей ладони, даже не осознавая этого. Она нервно закусила нижнюю губу.
Когда пришло время произносить наши клятвы, Бьянка повернулась ко мне, и с поразительным осознанием я понял, что она сдерживает свои хныкивания, покусывая нижнюю губу. В ее глазах сияли самые красивые и мягкие эмоции, которые я когда-либо видел.
Дрожащая, мягкая улыбка на ее лице была ударом под дых за предательство, которое я собирался совершить.
Ты все еще можешь все исправить, прошептал мой разум.
Но я этого не сделал.
Если бы я отпустил ее, она бы убежала и никогда не оглянулась. Я хотел ее — владеть, обладать, разрушать. Так что она будет разорена ради кого-то другого.
Она станет моей местью и моей фантазией, сбывшейся.
Я взял обе ее руки в свои и произнес слова и обещания, которые намеревался сдержать.
Я надел ей на палец новое кольцо с сине-красным бриллиантом. Надежда и кровь. Алмазные камни были редкостью, но и она тоже. Бьянка надела на меня вольфрамовое обручальное кольцо. Она уставилась на кольцо, и единственное указание на то, что ее что-то беспокоит, — это сдвинутая бровь.
— Что такое? — прошептал я, наклоняясь.
Ее глаза цвета коньяка встретились с моими, одна слезинка скатилась по ее щеке, и я не удержался и собрал ее губами.
Наши лица сблизились, ее мягкое дыхание доносилось до меня. Она нервничала, ее грудь вздымалась вверх и вниз, ее грудь прижималась к моей груди. С этой женщиной всегда так было. Разногласия между нами вспыхнули, как фейерверк 4 июля.
Ни одна другая женщина никогда не заставляла меня желать чего-то большего. Бьянка заставила меня жаждать безусловной любви, принятия и всех ее прикосновений. Прикосновение любовника.
— Просто ощущения другие, — тихо пробормотала она.
Ее глаза стали темнее, темно-карими, в них пылало желание, и они стали такими же, как
Я пристрастился к ее вкусу, ее прикосновениям, ее запаху.
Она навсегда была моей. Я навсегда принадлежал ей.
Прижав ее сильнее к себе, я провел зубами по ее полной нижней губе. Ее глаза закрылись, как будто она отдавалась мне, и не было никаких сомнений в том, что ее сердце бешено билось.
— Mi fai impazzire di desiderio, — прошептал я ей в губы. Ты сводишь меня с ума от желания.
Проблема заключалась не только в желании. Я жаждал ее. Я хотел поглотить ее тело, сердце и душу. Эгоистичный ублюдок во мне хотел всего этого.
Мой рот столкнулся с ее, пробуя ее на вкус. Этот ее уникальный вкус был для меня кайфом. Бьянка Моррелли определенно была моим криптонитом.
Ее руки схватили мой пиджак и сомкнулись, прижимая меня к себе. Ублюдок во мне был рад узнать, что я повлиял на нее так же, как и она на меня. Одной рукой я обхватил ее затылок, а другую держал на пояснице, на обнаженной коже, прижимая ее к себе.
Тихие звуки раздавались в ее горле, сводя меня с ума. Мой язык сплетался с ее языком в полной гармонии. Она отвечала на каждое требование сладчайшей капитуляцией, ее покорность крала жизненно важные части меня.
Она была вся моя.
Навсегда.
Моя жена и я направились на танцпол, который был устроен на северной стороне дома Бьянки.
Все смотрели, как я заключил жену в объятия для нашего первого танца в качестве мужа и жены.
Моя жена.
Я никогда этого не ожидал. Никогда этого не хотел. Это должно было быть местью, деловым соглашением, но каким-то образом это выросло в нечто большее. Я крепко прижимал ее к себе, наши тела идеально подходили друг другу, несмотря на разницу в размерах. Моя рука обвила ее талию, ее изгибы были мягкими на фоне моей твердости.
— Знаешь, — она мягко улыбнулась. — Для такого крупного парня ты довольно сносный оператор на танцполе.
Я поднял бровь. — Большой парень?
Она пожала плечами. — Ну, ты не совсем маленький парень. Ты возвышаешься над большинством людей, и я никогда не видела человека с такими широкими плечами, как у тебя, — она хорошо танцевала, ее маленькое тело идеально подходило к моему. — Ты, вероятно, проводишь часы в спортзале каждый день. Твои друзья тоже.
Ее взгляд переместился туда, где стояли Кассио, Лука, Лучано и Рафаэль, а также Василий Николаев и два его брата. Я мог только представить, что о них думала Бьянка. Мы не совсем излучали атмосферу футбольного папы.
Ее близнецы бегали с Маттео, занятые играми своих детей. Грейс, Изабелла и Элла сидели вокруг, счастливые, что свадьба прошла без сбоев. Это произошло только благодаря им. Я мог бы принудить Бьянку к этому браку, но мне все равно хотелось сделать его особенным.
— Так кто такой Кассио Кинг? — спина Бьянки слегка напряглась под моей ладонью, и я всмотрелся в ее лицо.