НикитА
Шрифт:
Один из самых отвязных парней сетовал, что он давно бы «отымелРайку-Ведьмачку во все места и всеми способами», но ее никому не рекомендует трогать даже пальцем. По его словам, обычная с виду девчонка водила дружбу с полностью отмороженными людьми, едва не уголовниками.
Парень сказал, что сам однажды попытался пристать к ней в физкультурной раздевалке, да помешал не вовремя зашедший физрук. А на следующий день после уроков в нему на улице подошел такой тип и сказал такие
Сейчас это вспомнилось и стало понятно, почему она угрожает мне через каждое слово.
Я, разумеется, ни капли не испугалась, потому что жестокие разборки шли между парнями, а я была девчонкой.
Однако я все-таки подумала, что от Райки стоит отступиться: если она верила в свою неприкосновенность, то вряд ли ее можно было переломить.
Генеральского дядю Колю она, похоже, считала своей монополией и делиться не собиралась.
Но своим упорством Ведьма разожгла мой напор.
Если до попытки договориться я плавала в непонятностях, то теперь четко поняла, что хочу еще раз попасть к дяде Коле и сделаю это во что бы то ни стало.
Умея расставлять точки и запятые, я пришла к выводу, что поехать туда с Райкой не суждено, но я могу выяснить адрес и явиться без договоренности.
Разумеется, при таком варианте мне предстояло врать, но врать я умела – врала, как писала: моя жизнь, мягко говоря, не сильно склоняла к правде.
И еще до звонка на урок я принялась размышлять.
Если в прошлый вторник я заменяла лупоглазую дуру Аньку, то та уже бывала на точке.
Дяди Колин адрес стоило выяснить у нее.
Подумав о том, я подумала, что я – еще бОльшая дура, чем Моделька.
Я полезла на рожон, стала навязывать компанию Ведьме, хотя на обратном пути от дяди Коли мы с ней поговорили очень нехорошо.
Я усложнила себе все на свете, когда можно было просто тихо-мирно выяснить адрес у Аньки. Это бы не стоило вообще ничего.
Если Райка не блистала титаникой мысли – извилины заменяла наглостью – то ее подружка была глупа, как пробка. Все крошки ее ума ушли в двухметровые ноги.
Иногда мне казалось, что Моделька глупее моей мамы – хотя условия для развития интеллекта в наши компьютерные дни были гораздо лучше, чем у родителей.
Стоило подумать о лупоглазой дуре, как она появилась в конце коридора.
Анька вышагивала рядом с запоздавшей биологиней и ноги ее начинались выше, чем покачивалась пустая голова.
Глядя на кукольный шаг – уместный лишь на подиуме – я отметила, что к ногастой кукле тоже никто никогда не пристает. Видимо, ее хранила невидимая тень Ведьмы.
Но я не собиралась щупать Анькины девственные коленки, мне нужно было лишь вытрясти из нее дяди Колин адрес.
Для осуществления операции требовалось выбрать момент, когда Ведьмочки
Настоящая НикитА умела ждать, я брала с нее пример.
3
Ждать пришлось долго: остаток этого дня, следующий и начало чересследующего.
Райка и Анька везде ходили вместе, словно сиамские лесбиянки. Похоже, они идеально нашли друг друга: Ведьма нуждалась в объекте для помыкания, Моделька не могла существовать сама по себе и с удовольствием таскалась за ней, как собачонка.
Разъединить их не представлялось возможности.
Они сидели за одной партой, вместе прогуливались во время перемен, вместе спускались в буфет и даже в туалет ходили на пару.
Я не имела понятия, кто из них где живет. Но, должно быть, они имели место встреч неподалеку, потому что к началу уроков появлялись вместе, вечером исчезали тоже вдвоем.
Но я не теряла упорства, на переменах старалась вертеться поблизости в надежде, что одну из них может пробить на нечто полезное для меня.
Ведь месячные у них начинались не синхронно, что и привело меня на нынешний путь.
И мне повезло.
Через день в начале большой перемены Ведьме кто-то позвонил.
Шлюшки-подружки стояли в очереди к буфету, я пристроилась через одного человека за ними.
Сама я в буфет никогда не ходила по причине отсутствия денег: выдаваемых мамой «карманных» едва хватало на замену порванных колготок. Но сейчас мне пришлось не отставать, я рассчитывала на какую-нибудь дешевую минеральную воду.
Они стояли и перешушукивались, когда ожил мобильник в кармане Райкиного кардигана.
Реакция на завывание рингтона показалась необычной: Ведьма выхватила телефон поспешно и заговорила с необычными, грубыми интонациями.
– Да Децел! – услышала я. – Слушаю, говори.
Прежде, чем слушать, одноклассница оглянулась по сторонам, хотя никого чужого тут не было.
Начав отвечать, она понизила голос, заговорила невнятно, я ничего не разобрала.
Но перед тем, как дать отбой, Ведьма произнесла громко – видимо, забывшись:
– Счас выйду! Забили, на старом.
И, обернувшись к Модельке, которая стояла молча, как бревно с глазами, сказала обычным тоном:
– Мне надо отойти. Если не успею на химию, наври что-нибудь.
Из этой сцены я поняла две вещи.
Райке позвонил кто-то из ее дружков-уголовников. Это было первым.
Безмозглая Анька к этой компании не относилась, ее круг не выходил за пределы школы – это было вторым.
Достоявшись и взяв желтый чай, который оказался дешевле минералки, я подсела к Модельке, жующей «Чокопай», и сказала: