Ничья
Шрифт:
– Запомню, – смущенно отозвалась девочка.
– Ну, и отлично. Если захочешь, приходи ко мне в гости. Придешь?
– Не знаю, – малышка боязливо опустила глаза. – Без разрешения нельзя. А когда приходить?
– Ты спроси, конечно, разрешения, – радостно засмеялась Елизавета. – Обязательно спроси! А если можно, приходи вечером. Я сейчас на работе, а как начнет вечереть, приходи. Только ты дома взрослым скажи, куда идешь, чтобы они не волновались.
Она еще раз погладила малышку по льняным волосам и торопливо пошла назад. Когда же
Майский день долог и светел. Он движется неторопливо, дарит возможность всему живому полюбоваться на его яркость. Воздух, будто позолоченный лучами солнца, искрится. Молодая сочная листва, только что набравшая силу, радуется состоявшемуся обновлению. Повсюду царят легкость и ясность.
Майский вечер ото дня не отстает, он подступает незаметно, крадется осторожно, чтобы не разрушить воздушность и грациозность дневного очарования.
Елизавета сидеть без дела не умела. Беспокойная, подвижная и хлопотливая, она то мастерила, то вышивала, то вязала, то украшала. Вот и сегодня, вернувшись из школы, занялась уборкой. В это время она думала, анализировала, вспоминала. Эта привычка, воспитанная в ней с детства, помогала, успокаивала и давала силы для принятия решений.
Нынче ей отчего-то хотелось перемен. Она поменяла скатерть, вымыла подоконники. Торопливо повязала фартук и засучила рукава, решив еще и полы вымыть. Но даже тряпку намочить не успела, услышала, как возле дома остановилась машина.
– Хозяйка! Ты дома? – раздался мужской голос.
– Господи, надо же, – досадливо буркнула Елизавета. – Только его здесь не хватало! – Она сняла фартук, оправила домашний халат, вышла на крыльцо. – Дома. День добрый.
За забором стоял большой серый джип, а возле него, прямо у калитки, – мужчина. Высокий, статный, коротко стриженый, в модных потертых джинсах и белой футболке.
– Да уж не день, а вечер, – он приветливо развел руками. – Но, надеюсь, добрый.
Елизавета молча смотрела на этого красивого мужчину. Кроме досады и раздражения этот человек ничего в ней не вызывал. Но привычка сдерживать себя и свои эмоции не позволяла Елизавете сказать то, что крутилось на языке.
– Что-то случилось? – Она сошла с крыльца. – Зачем вы здесь?
– В дом не пригласите? – мужчина внимательно посмотрел на нее.
– Нет. У меня другие планы. Извините.
Он недовольно вздохнул, потоптался на месте.
– Ну, ладно. Тогда не буду вас задерживать.
Она облегченно выдохнула и, уже отвернувшись, спохватилась:
– А зачем приезжали?
– Дел, честно говоря, особо не было. Хотел вас увидеть.
– Спасибо за честность, но не тратьте попусту время. Не нужно этого, Арсений.
– Чего этого? – прищурился он.
– Ничего. Ни поездок, ни звонков, ни подарков. Как бы помягче сказать. Мы же просто случайные знакомые. Ну, правда. Не придумывайте ничего лишнего, и вам будет легче жить.
– Откуда вы знаете, как легче? – досадливо нахмурился мужчина. –
– Вы – не преступник, а я – не судья, – Лиза равнодушно усмехнулась и пошла к крыльцу.
Арсений Минаев появился в ее жизни после нового года.
Во время зимних школьных каникул Елизавета с группой учителей отправилась в областной центр на конференцию, организованную департаментом образования. Настроение бурлило, они понимали, что конференция особенных хлопот не доставит, времени отнимет всего полдня и позволит им вторую половину дня погулять по городским магазинам.
Учителя есть учителя. Они добросовестно отсидели на конференции положенное время и, весело щебеча, кинулись дружной толпой в торговый центр. Оживленно болтая, женщины ходили по отделам, высматривали, выбирали, примеряли. Елизавета не очень любила такие коллективные вылазки. Ей отчего-то было неловко примерять на людях вещи, казалось неприличным задерживать коллег и неуместным всеобщее обсуждение достоинств какого-нибудь платья.
Но в тот день она отступила от своих правил, да и то не ради себя. У одной из дочерей Ольги ожидалось важное событие: девочка заканчивала девятый класс. Елизавета хотела купить ей туфли. Правда, без примерки брать обувь опасалась, но уж больно туфли были хороши: как раз о таких Ольгина дочь мечтала.
И Елизавета решилась. Осмотрев туфли со всех сторон раз десять, покрутив их и так, и эдак, она нерешительно улыбнулась продавцу.
– Я возьму.
Скучающая у прилавка полногрудая продавщица облегченно вздохнула:
– Ну, слава богу! А то вы их так рассматривали, будто решили обязательно найти брак.
– Так ведь недешевая вещь. И не для себя беру, неловко подарить некачественный товар.
– Ну, так нет брака? Пробиваю? – продавщица ехидно сморщилась.
– Да, да, да.
Елизавета обернулась к сумке, стоящей на лавочке возле кассы, распахнула ее. Нахмурилась. Схватилась за сердце. Кошелька не было. Растерявшись, Елизавета сунула руку в один карман, в другой. Пусто. Она приказала себе не нервничать и опять открыла сумку. Высыпала содержимое на лавку. Но кошелек не нашла.
– Что за напасть такая.
Жуткая паника охватила Елизавету. Она опустилась на лавочку и расстегнула пальто.
Полногрудая продавщица вышла из-за прилавка.
– Что у вас там случилось? Потеряли что-то?
– Кошелек, – Елизавета побледнела. – Там все. И деньги, и карта, и ключи от дома и кабинета в школе.
– Понятно, – недовольно буркнула продавщица. – Так не пробивать туфли-то?
– Да какие туфли? – нервно всхлипнула Елизавета. – Кошелька-то нет!
Полногрудая продавщица поджала губы и хмуро глянула на растерянную покупательницу.
– Что ж ты расселась? Некогда рыдать.
– Ума не приложу, куда он подевался, – продолжала всхлипывать Елизавета.
– Так иди ищи. Вот деревня-то, – продавщица раздраженно колыхнула полной грудью.