Ничья

Лимова Александра

Переплела пальцы, прервав пытку и, усмехнувшись посмотрела на Мара, внезапно очень заинтересовавшегося собой.

— Эм… — глядя себе в пах, на ощутимо спавшую эрекцию, спросил, — малыш, а где кровь?

Рассмеялась, глядя в его озадаченное лицо и просветила:

— С помощью гормональных цикл можно двигать.

— Это безопасно? — в поволоке бархата глаз легкое эхо сомнения и беспокойства.

Я утвердительно кивнула, а он скептично приподнял бровь.

— Да, Мар, — нажала на его плечо, чтобы лег на спину и скрестив предплечья на его груди и положив на них подбородок, серьезно оповестила, — это

безопасно, если постоянно так не делать, то полностью безопасно.

— Больше так не делай, — заложив одну руку за голову, кончиками пальцев второй пробегался по моей обнаженной спине, — я человек прогрессивных взглядов и даже почти образованный, но некоторое недоверие все эти гормональные штуки вызывают. Как долго тебе необходимо их принимать?

— В конце сентября анализы нужно сдать, — скользя взглядом по контуру тату на шее отозвалась я.

— Если фон стабилизируется, мы можем перейти на другие методы контрацепции. — Он так же пробегался пальцами по спине, глядя на меня, с непроницаемым лицом и вновь ускоряющимся сердцебиением рассматривающую его тату. Вздохнул, и очень тихо, мягко произнес, — я прошу тебя. Я очень тебя прошу.

— Перейти на презики? — слабо усмехнулась, отводя взгляд и собираясь положить голову на предплечья. А он удержал за подбородок.

— Да, — в карем бархате серьезность, немного напряжения и просьба, — если по результатам анализов все будет в порядке, мы сменим вид контрацепции, — уголок его губ приподнялся, и последующие слова, такие простые, такие мягкие, прошили нутро подобно молнии, — если ты хочешь предохраняться. — Он смотрел мне в глаза и я только через пару секунд обрела контроль над бардаком в голове.

Улыбнулась и просительно коснувшись его пальцев на моем подбородке, положила голову на предплечья глядя в сторону и с трудом удерживая себя в руках. Хотелось ругаться и разреветься от бессилия, от того, что ежесекундно пускало под откос попытку рационально мыслить.

— Соня, почему ты отказываешься уехать со мной? — его пальцы замерли в районе лопатки. Голос очень спокоен, там почти нет эмоций.

Контролировала дыхание, пыталась взять под контроль мысли, пыталась создать облик трезвомыслящего человека, но все попытки провальны.

— Во-первых, — прокашлялась, выравнивая неожиданно севший голос и сообщила, — я не хочу зависеть от мужчины…

Негромко рассмеялся, как будто я сказала несусветную глупость, заставив немного растеряться и неожиданно стушеваться.

— В Корее процветает культ внешнего вида, — снова коснулся подбородка, вынуждая поднять лицо и смотреть в карий бархат с обволакивающей поволокой, — этот культ зачастую идет рука об руку с самолюбованием и свободой самовыражения, локации для съемок там тоже неплохие есть, поэтому кризиса с клиентами у тебя не возникнет. Это раз. — Отрицательно качнул головой, когда я только открыла рот, собираясь высыпать контраргумент, — во-вторых — русская диаспора. Как и в любой другой стране она не так уж и сильна, но судя по тем, с кем я знаком, не плоха, так что одинокой себя почувствовать тоже будет затруднительно, несмотря на то, что у меня около половины суток будет уходить на учебу, чуть меньше часов в выходные, а в период сессий о моем незаметном существовании можно будет вообще случайно забыть, — усмехнулся, глядя на удивленную меня, — я к тому,

что… если тебя это волнует, то от меня ты зависеть не будешь, а из-за уровня ритма жизни в Сеуле и моей учебы я не успею тебе надоесть, — немного склонил голову, оглаживая пальцем скулу, очень тихо попросил, — пожалуйста, совенок, поехали со мной.

Внезапное постыдное чувство слабости воцарилось внутри. Слабовольной веры, что все так и будет. Иная культура, другая страна со своими плюсами и минусами, любимая работа в новом формате и новых условиях, десятки новых знакомств и… он рядом. Он будет рядом.

В горле пересохло. Снова прокашлялась, подавляя дурацкие мысли. Улыбнулась, прижимаясь щекой к его ладони и тихо произнесла:

— Мар, ты говорил, что в Сеуле у тебя своя квартира. Я так понимаю, жить будем у тебя?

— Размеры и удобства позволяют, — усмехнулся он, с чертинкой во взгляде.

— А какая площадь? — задумчиво спросила я.

— Чуть больше чем здесь, — хмыкнул, заправляя прядь мне за ухо, не подозревая к чему все идет.

— Сто десять? — оценивающе оглянувшись, уточнила я.

— Сто тридцать.

— А этаж?

— Сорок девятый. — А вот теперь начал подозревать. Немного прищурился, глядя в мои глаза, когда покивав, вновь опустила подбородок на предплечья.

— Сколько ты платишь в месяц за обслуживание ста тридцати квадратов на сорок девятом этаже в столице Южной Кореи? По совести если, имея работу и проживая с тобой на твоей территории, мне хотя бы периодически следует гасить, так сказать, коммуналку. Так сколько?

— Господи, Сонь, — закатил глаза, недовольно скривив уголок губ, — есть еще продуктовый вопрос, если уж на то пошло и…

— Сколько, Мар? — теперь уже я удерживала его лицо за подбородок и всматривалась в глаза.

— Около трех тысяч, — снова прищурился, а я улыбнулась и покивала:

— Баксов. Верно?

Не ответил. Лицо стало непроницаемым и выглядел он очень спокойным. Ясно, кое-кто в бешенстве. А чего злиться-то? На правду, что я такие суммы не потяну и буду зависима во многом от него в чужом городе чужой страны? На правду не надо злиться, ее принимать надо и учитывать чужое мнение.

Поднялась, подхватив смятую простынь, обернувшись ею, направилась в ванную. А он очень спокойно спросил:

— Откуда у Нади такая квартира, Сонь?

Остановилась и усмехнулась.

— Богатый мужик был.

— У нее, да? — снисходительная улыбка в голосе.

Ошибочно было полагать, что после приватного диалога с моей сестрой, умный Мар не придет к определенным выводам. Еще ошибочнее полагать, что Мар, пару раз утратвший свои маски, явив лицо довольно жесткого и целеустремленного человека, не сможет эффективно пользоваться информацией и сделанными выводами, когда ему припрет.

— К чему ты ведешь? — оглянулась, холодно приподнимая бровь и впав в ступор, когда он усмехнувшись, пояснил:

— К твоей бывшей фамилии.

Впервые разозлил. Вот так, одним движением мимики и одним кратким предложением. С трудом контролируя ярость, фактически выцедила:

— Типа, была же зависима от одного богатого Буратинки, в чем проблема зависеть от другого, так? Неправильно формулируешь, Марк. Задайся вопросом, почему я не хочу быть зависимой. Ты же умный мальчик, порассуждай на досуге, может, дойдет.