Ничей сын
Шрифт:
Джо проглотила ягодку. Ей понадобилась целая минута, чтобы полностью осознать суровую реальность его откровений.
— Выходит, тебя забрали воевать, а ты даже не мог их понять или поговорить?
— Ага.
У неё голова пошла кругом от попытки осознать сказанное им.
— Но ты знал имена монахов? Как?
Пытаясь объяснить ей, он стал выводить изящные линии в воздухе.
— Язык жестов? Монахи общались с тобой жестами?
— Да. По сей день я думаю картинками, а не словами.
Она схватила
— И когда тебя наказали за кражу, которой ты не совершал, ты же не мог общаться, верно?
Проходя мимо небольшого ручья, Кэйд подобрал гальку и пустил «блинчик» по воде.
— Нет, где-то около года.
Полное безмолвие. Нет возможности поговорить или рассказать кому-то что-либо. Попросить о помощи...
Грудь сдавило от невыплаканных слёз.
— Кэдиган, как ты это выдержал?
Он нахмурился, словно не понимая, почему она так возмущена тем, как с ним поступили.
— Иного я не ведал, ласточка. Невозможно тосковать о том, чего не знаешь. Это всё равно, что спрашивать рыбу, не достаёт ли ей полётов? — Он почесал щеку. — В какой-то мере я нахожу здешнюю тишину и уединение отрадным. Когда мне сие дозволяют.
— Тогда, что именно тебя беспокоит? Если это не самое прискорбное?
Он взял пригоршню камней.
— Когда меня преследуют и охотятся. Самый сильный страх, что меня схватят и будут пытать, а я никогда не смогу сбежать.
У Джо снова рот приоткрылся от потрясения.
«Он это серьёзно?»
— И как часто такое происходит?
— Пока не случалось. Всякий раз, попав в плен, мне удавалось сбежать.
Кэйд не совсем понял, о чём она спрашивала.
— Как часто тебя ловили?
Запрокинув лицо, Кэдиган помолчал, словно над ответом ему нужно было серьёзно задуматься.
— Сейчас не так часто, как раньше.
— Ты о чём?
— Ныне я лучше с ними сражаюсь, ласточка.
Боже милостивый, он имел в виду то, что сказал. Кэйд не вздрогнул и не стесняясь говорил об этом, поскольку для него происходящее в порядке вещей.
— Кэдиган... мы должны вытащить тебя отсюда. Как нам разбить заклинание?
Он горько рассмеялся.
— Меня здесь удерживает не заклинание. Мой брат сослал меня в эту обитель, поскольку знал, что отсюда я уйти не в силах.
— Брат? Речь об ещё одном монахе?
Он покачал головой с печальным взглядом и бросил камни в воду.
— Мой единокровный брат, Люшес. Однажды, когда меня ранили на поле брани, он пришёл и предложил присоединиться к его армии и сражаться против других демонов. Я согласился с одной оговоркой, на которую мне следовало обратить внимание.
— Тогда, почему он запер тебя здесь?
Кэдиган вздохнул.
— Это длинная, ничего не стоящая история.
Ей было невыносимо слышать, что он отмахивается от
У Джо для этого есть семья.
А у Кэдигана за всю жизнь ни души.
— Брат — твой единственный родственник?
— Нет. Мои родители живы и у них полно детей.
— Разве они не могут тебя вытащить отсюда?
Он горько рассмеялся.
— Ласточка, стоило матери исторгнуть меня из своего чрева, она бросила меня у монахов и думать забыла. Отец зачал меня с единой целью — использовать против матушки, посему она не захотела со мной знаться. И я не смею винить её в этом. Братья и сёстры заняты собственными жизнями, кои не коим образом с моей не пересекаются, а после содеянного Люшесом я понял, что так даже лучше. Если честно, я предпочту одиночество, чем находиться с тем, кому нельзя доверять.
Где такое видано: иметь огромную семью, в которой тебя никто не захотел защитить? Любить? У неё это в голове не укладывалось. И понять они друг друга могли как сытый голодного.
— Я не желаю верить, что ты застрял в этом месте.
Он грустно улыбнулся.
— Это не имеет значения.
— Кэйд! Прекрати так говорить! Конечно, это важно. Как может быть иначе?
Он остановился, взглянув на неё.
— Я здесь уже целое тысячелетие, ласточка. Чем ты предлагаешь заняться мне в твоём мире? Где мне жить? Работать? Я едва понимаю половину сказанного тобой. Ты говоришь о вещах за пределами моего знания.
Злая и расстроенная Джо в бешенстве взирала на него.
— Ох, ладно, давай начнём тыкать меня косичками в разумные доводы, так что ли? Какая сволочь поспорит со здравым смыслом, верно?
— Обед узнают по кушанью... что ты хочешь сказать, ласточка? Твои слова звучат как бессмыслица.
Честно говоря, смысл ускользал и от неё. Она о себе едва могла позаботиться. И потерпела неудачу во всём, за что взялась.
Однако не могла отрицать одну истину.
Джо обхватила ладошкой его щеку, не дав сдвинуться с места.
— Милый, ты разбиваешь мне сердце. Так больно видеть тебя изгнанным в этот мрачный заброшенный ад.
Он прижал её руку к своему лицу, словно пытаясь выжечь в памяти ощущение прикосновения.
— Меня сослали.
— Ты такого не заслуживаешь! Никто не заслуживает.
Кэдиган сжал её руку, повернул к себе ладошкой, и поцеловал пальчики.
— Ничего не изменить, любимая. Никогда. Надежда — коварная лисица, посланная замучить непостоянством. Я покончил с ней, пустыми обещаниями и неисполненными желаниями.