Незнакомец
Шрифт:
– Ты не спишь, – я скрестила руки на груди.
– Ну... а что ты тут делаешь? – Сэм показал наверх. – Я приучен верить, что мои молитвы будут услышаны, но не думал, что это произойдёт таким вот образом.
– Я здесь работаю, – пояснила я, бросив взгляд на гроб его отца. – Полагаю, этот разговор лучше продолжить в другом месте.
– Старик нас уже не услышит, – Сэм тоже посмотрел на простой гроб из сосны.
– Это неуважительно, – я задрала подбородок.
– Хорошо, пошли в другое место, – Сэм пожал плечами.
Когда
– Может, оставишь её в покое?
– Зачем? Нет. Я думаю, с учётом нынешних обстоятельств, Бог поймёт.
– А как же твой отец?
– Ему придётся с этим смириться, – Сэм высунул язык и слизнул кровь в уголке рта.
Я отвела его наверх, туда, где стояла кофеварка. Пока я насыпала молотый кофе в фильтр и наливала воду из кувшина, то думала только о том, чтобы у меня не тряслись руки. А когда вытаскивала из шкафа чашки, пакетики сахара и сливки, то прикладывала максимум усилий, чтобы избавиться от мыслей о Сэме, который по счастливому совпадению здесь, у меня.
В моём кофе плавало столько сахара и сливок, что жидкость из чёрной превратилась в золотисто коричневую. Я подула, чтобы быстрее остыло, но не пила. Первый же глоток наполнил бы мой рот вкусом кофе и химии и смыл бы вкус Сэма.
– Спасибо, – он придвинул к себе полную чашку и, не моргнув, выпил чёрный крепкий кофе. – Итак, – начал Сэм после того, как мы целую вечность таращились друг на друга над кофейными чашками. – Там мой отец, а ты здесь работаешь.
– Да. Я организатор похорон.
– Вау! – брови Сэма поползли вверх.
Последовала немая сцена, во время которой мы снова сверлили друг друга взглядом.
– А что здесь делаешь ты? – в конце концов, осведомилась я.
– Несу вахту возле гроба отца.
– И играешь при этом на гитаре. Это... я полагаю, вряд ли законно.
– Я не из тех людей, кто читает молитвы, – Сэм пожал плечами.
Я слегка покачала головой. Наконец-то, моё сердце перестало пытаться выпрыгнуть из груди.
– Ты меня чуть в гроб не вогнал.
– Я чуть не вогнал тебя в гроб? – глаза Сэма расширились. – Когда ты ворвалась в комнату с клюшкой для гольфа в руках... Я чуть в штаны не наложил. На самом деле, я не уверен, что этого не сделал.
Он показал, как это выглядело со стороны, размахивал над головой руками, сделал жуткое выражение лица и издал боевой клич. Меня разбирал смех, который, как обычно, появился в самой неподходящей ситуации. Пришлось маскировать его глотком кофе, на мой взгляд, слишком крепкого.
– Извини.
– Я просто удивился. Мне не сказали, что в доме кроме меня будет ещё кто-то, – он снова пожал плечами.
– Я знала, что здесь кто-то будет, но всё равно удивилась.
– Ты здесь живёшь? –
– Большинство людей скажут, что ужасно.
– Неважно. Мёртвый уже мёртв, – он усмехнулся.
– Да, – я обхватила руками кружку. – Мне жаль твоего отца.
– Мне тоже. Такие вот дела, – кривая улыбка Сэма исчезла.
Мне часто приходиться выражать сочувствие, но моя работа заключалась и в том, чтобы знать в сочувствии меру. Я не повторила своих слов. Сэм откашлялся.
– Как бы там ни было, извини, что напугал тебя.
– Мне очень жаль, что я тебя ударила. И по голове. О, боже, тебе достать лёд из холодильника?
– Не помешало бы. И, если есть, аспирин. Чёрт, бутылка водки подействовала бы, вероятно, лучше, – Сэм ощупал кончиками пальцев затылок и вздрогнул.
– Могу принести лёд и аспирин, водки у меня нет, – льда и аспирина у меня под ругой тоже не было, они находились наверху. – Ты хочешь вернуться к отцу или принести лёд сюда?
– Если ты не выдашь моей матери и брату, что я оставил его одного, я пойду с тобой за аспирином. На сегодняшний вечер мне хватило песен, – Сэм покачал головой.
Я заволновалась, не уверенная в том, что хочу ли пригласить его в свою квартиру, но и причина отказать мне не приходила в голову.
– Ты уверен?
– Да. По правде говоря, отец в течение последних пятнадцати лет не посещал синагогу, а его любимым блюдом были креветки в беконе. Не сомневаюсь, что это не его собачье дело, будет ли кто-нибудь сидеть рядом с ним, пока его не зароют в землю, – он скорчил гримасу и кивнул.
– Хорошо. Раз ты так уверен, – я не очень поняла замечание Сэма в отношении еврейских правил питания, но кивнула, будто знала, что он имел в виду.
– Всенепременно.
Я наслушалась шуток, подобных этой, но, казалось, Сэм не шутил, так как, сказав это слово, он снова пожал плечами.
– Извини. Плохо подобрал слова, – поспешно извинился он.
– Всё в порядке. Я привыкла, – я махнула рукой в сторону двери. – Тогда нам наверх.
Сэм проследовал за мной по лестнице, и мне пришлось сделать вид, что я не чувствую его взгляда на своей заднице. Я также проигнорировала тот факт, что никогда ранее не принимала здесь мужчин. Вообще никогда. Сейчас я вела мужчину не только наверх в офис, в рабочий кабинет, а в свои личные апартаменты. В свой дом. Будто мы находились на какой-то вечеринке. Особенно забавляла мысль, что через двадцать минут после нашего первого знакомства я последовала за ним в гостиничный номер. Мой разум желал подавить эти воспоминания, моё же тело противилось этому. Сердце заколотилось, и мне казалось, что мои руки и ноги двигались в сладком, мягком масле.