Нежный холод
Шрифт:
К третьему уроку, а это был урок французского, снег валил уже по-настоящему. Мы в это время описывали по-французски, что ели на завтрак.
— Je mange rien[7], — сказала Кэрри, — лё завтрак лё полный отстой.
— Не думаю, что «полный отстой» — это по-французски, — ответила я.
Кэрри нарисовала гигантскую рожицу с открытым гигантским ртом. Над рожицей зависла чашка кофе.
— А ты что ела?
— Крепсы, — сказала я.
— Ты ела крепсы? — Кэрри выглядела ошарашенной.
— Крепсы —
Панкейки испек отец. Папа с мамой по очереди оставались на весь день дома, чтобы присматривать за Марком, который сейчас был под «домашним арестом». У него забрали телевизор и смартфон. Так что большую часть времени он читал. Во всяком случае, я так думаю. Хотя кто знает, чем он на самом деле занимался в своей комнате.
Панкейки были призваны немного разрядить обстановку, но, как и любой жест, направленный на то, чтобы что-то наладить, он только все ухудшил. Нет, серьезно, когда еще папа вот так запросто пек панкейки, а потом мы все вместе усаживались за столом позавтракать, а он сидел во главе и читал газету? В воскресенье? Когда мне было шесть? Вообще никогда?
— Ой, я тоже напишу про крепсы. — Кэрри потрясла ручку, чтобы та снова начала писать. — Мы обе ели крепсы.
Вверху страницы она нарисовала еще один рот — мой, кусающий огромный панкейк, который красовался теперь посреди страницы.
Carrie et Georgia mangez les cr^epes[8].
После уроков Кэрри подошла к моему шкафчику. В нем так и лежал пакет с деньгами, но я не стала его трогать и просто забрала из шкафчика куртку.
— Куда пойдем? — спросила Кэрри.
— Я хотела в парк, — ответила я.
Кэрри нахмурилась:
— В парк? В какой парк?
— Где нашли тело Тодда Майера.
Кэрри сделала шаг назад.
— Зачем это?
Причины у меня не было.
— Я могу сходить одна, — бросила я.
— Да нет, все в порядке. — Кэрри направилась к выходу. — Давай сходим в парк.
Снег стоял стеной. К дороге прилипали мокрые хлопья, превращая асфальт в трясину, которая с каждым шагом засасывала все сильнее. Но как только мы свернули с главной дороги на небольшую жилую улочку, ведущую к парку, снег утих. Он мягко укутал все вокруг, и любой вздох, любой шорох теперь звучали очень глухо.
Парк пустовал. На снегу была всего одна дорожка собачьих следов, похожая на застежку-молнию. Даже деревья в снегу стояли будто нарисованные.
Я не могла припомнить, где была натянута полицейская лента, когда нашли Тодда. Но даже если бы и помнила, вряд ли сейчас могла бы что-то рассмотреть.
Как будто все стерли ластиком.
— Итак, — тихонько сказала Кэрри. — Мы тут.
Вчера по обвинению в убийстве Тодда арестовали учителя из Олбрайт. Об этом говорили по местным новостям. Двое полицейских вели под руки к машине человека, лицо которого было замотано свитером. За ними бежали репортеры. Мужчина
Мама смотрела новости вместе со мной.
— Ужасно, — только и сказала она.
— Пойдем на качели, — предложила Кэрри, тыча в сторону детской площадки.
Мы заскользили к ней вниз. Вся площадка была завалена снегом и льдом, поэтому на ней невозможно было играть. Качели замерзли, и мне потребовалось немало усилий, чтобы втиснуться между цепями в своей огромной куртке. Но я справилась.
Кэрри отклонилась на качелях назад, будто ожидая, что кто-то ее подтолкнет.
— Ну что, — начала она. — Ты наконец узнала насчет денег?
— Я почти уверена, что этими деньгами Марк должен был расплатиться с Тоддом за ответы на экзамене, — ответила я. — Он сознался родителям, что списал, вроде как там все скидывались по несколько сотен долларов. Так что…
— Хм. — Не вставая с качелей, Кэрри сделала несколько шагов назад, насколько позволяла длина цепочки. — Черт.
— Тревор Батхерст, кстати, тоже списывал. — Это я подслушала у родителей. — Весь класс списал.
— Могу поспорить на тысячу долларов, что все это была гениальная идея Тревора. — Кэрри оттолкнулась от земли.
— Ага, не думаю, что это была затея Марка, — согласилась я. — Вообще, все это выглядит довольно жалко. Пожалуй, это самое жалкое, что я когда-либо видела.
Кэрри на лету сделала в снегу борозды.
— А как бы ты себя повела… если бы он реально был в этом замешан? Ну, в том, что случилось с Тоддом?
— Это что, загадка? — спросила я, крутя свои качели вокруг оси.
— Нет, это исключительно вопрос морали.
— Не знаю, — ответила я вполне искренне.
— Ты бы заявила в полицию?
Я сложила руки на животе:
— Нет. Но…
Я встала.
— Думаю, я никогда бы не смогла больше смотреть на него.
— И это притом что ты даже не знала Тодда? — Качели Кэрри остановились. — Ты бы отказалась от родного брата из-за кого-то, с кем не была знакома?
— В смысле, я люблю брата. — Я принялась топтать снег. — Я не знала Тодда. Брата любить не перестану. Это очевидно. Но если он убил кого-то и потом еще соврал об этом… Знаешь, как соврал, например, что не знал Тодда. Это просто гадко.
— Думаю, люди про такое часто врут, — ответила Кэрри. — Именно поэтому полиция обычно спрашивает: «А где вы были?», чтобы просто прорваться сквозь вранье и получить хоть какие-то факты.
— Согласна.
Мы замолчали. Кэрри снова откинулась на качелях.
— Помнишь шестой класс? Карточки, которые мы с Ширли раздавали?
— Да.
Конечно, я помнила. Это были маленькие карточки, на которых были написаны наши косяки. Белые карточки с буковками, аккуратно выведенными Ширли Мейсон. Мы все тогда выстроились за ними в очередь. Ширли говорила, что они помогут нам стать лучшими версиями себя.