Нежный холод
Шрифт:
— Согласна. И вместо этого он идет на перемене к Тодду и называет его «обманщиком и лжецом»?
Дэниелс нахмурился.
— Думаешь, Тодд тоже списывал?
Он покопался в стопке тетрадей и вытащил оттуда работу Тодда. Открыл ее на том же вопросе.
В своем эссе Тодд писал:
Являясь гражданами Америки, равно как и гражданами любого другого государства, культуры, сообщества и микрогруппы, мы осознаем себя как членов этого государства, представляя собой субъект его идеологии. Мы являемся гражданами по праву рождения, но становимся такими гражданами, как должно,
— Видимо, он списывал намного лучше, — подметил Дэниелс. — И если учитывать его отметки за все годы обучения, он либо списывал всю жизнь, либо, что более вероятно…
— Не списывал никогда. Но мы не знаем наверняка. — Гриви дочитывала эссе, покачивая головой.
— Но мы не знаем наверняка, — согласился Дэниелс.
Сейчас Тодда не волновало, что Дэниелс и Гриви заподозрили его в списывании на промежуточном экзамене. Потому что сейчас он был мертв. Если бы он был жив, его бы это страшно разозлило. Одно дело, когда ты не хочешь, чтобы кто-то думал, что ты умный; совсем другое, когда кто-то думает, что ты настолько глуп, что списываешь на экзаменах.
Гриви немного помолчала и сказала:
— А не поговорить ли нам снова со всем репетиторским кружком?
— Давай соберем весь класс, всех, кто списывал. — Дэниелс направился к двери и остановился. — И их родителей тоже позовем.
Есть такие секреты, которые становятся известны всем.
На этот раз, когда Дэниелс, Гриви и Спот вошли в бывший класс Тодда, никого из мальчиков это не удивило: слух о скором визите детективов быстро разлетелся по коридорам. Все девятнадцать ребят начали переглядываться еще до того, как повернулась ручка двери и силуэт Спота замаячил в проеме.
Не успел директор Спот войти в класс номер 234, как Крис вытащил телефон и поднял его над головой.
— Мой папа — адвокат, — заявил он. — Я имею право требовать адвоката.
— Заткнись уже, Крис, — пробурчал с другого конца класса Девон.
В кабинете Спота все ученики позвонили своим родителям, после чего расселись за партами в пустом классе, где обычно проходили занятия с миссис Хаблер.
Марк тоже позвонил матери, которая в тот день работала дома. Он сидел рядом с точной копией «Сотворения Адама» — там, где ему велел сидеть Дэниелс. Он поднес указательный палец ко рту и незаметно отгрыз кусочек кутикулы. Тодд никогда раньше не видел, чтобы он так делал.
Тревор, откинувшись на своем стуле, пялился в потолок.
Дэниелс встал перед классом. В тишине ему явно было комфортно.
— Что происходит? — наконец промямлил Кэмерон. Класс наполнился скрипом стульев. — А вообще, пофиг.
Тодд знал, что Кэмерон накурился, но пытался сделать вид, что это не так, чем еще больше себя выдавал.
— Мы ждем, когда приедут ваши родители. — Дэниелс обвел мальчиков взглядом. — А пока подумаем. Подумаем, что сказать им, когда они будут здесь. Когда они приедут, у нас с вами состоится еще один разговор. Мы хотим, чтобы вы поделились всей относящейся к делу информацией, о которой умолчали раньше. Надеюсь, сейчас вы пересмотрите свое решение. Потому что, знаете ли, Тодд Майер мертв. И история со списыванием, в которой вы все замешаны,
Марк смотрел на свои ладони.
Возможно, Дэниелс знал то, что Тодд понял только перед самой смертью: секрет редко остается секретом надолго.
Ведь все люди беспечны.
Тревор выпрямился и потянулся. Бросил взгляд на Марка, сидящего в противоположном конце класса. Тот посмотрел на Тревора в ответ, а потом отвернулся.
Именно человеческая беспечность привела к тому, что два ученика превратились в трех, а потом из трех — в пятерых и далее — в девятнадцать.
Это был секрет трех. Он никак не был связан с огромными деньгами, но, как Тодду объяснили ребята, был очень важным.
А Тодд был беспечен, поэтому согласился.
Джорджия. Среда и прочие неприятности
Удивительно, конечно, насколько увлекательно наблюдать за тем, как кто-то на кого-то орет. И просто ужасно, когда орут на тебя. Зато от крика в адрес другого оторваться просто невозможно.
Сначала все шло просто замечательно. Мы сидели в кафетерии и ели суп, а нет, сегодня среда, поэтому на обед была лазанья. В принципе, нормально, но не супер. Все сидели группками: Ширли была в окружении подружек, а мы с Кэрри ели в углу.
И тут Ширли непонятно по какому поводу закричала на Сару Хэммерсмит. Реакция Ширли была чересчур бурной, если, конечно, Сара перед этим не выдала что-то типа: «У тебя волосы загорелись».
Кэрри оторвалась от поедания фрикаделек.
— Какого черта?
По щекам Ширли лились слезы, она топнула ногой.
— Да пошла ты, Сара. — Она вытерла потекшую тушь под глазами. — Пошла ты, шлюха.
— Ширли назвала кого-то шлюхой? — Честно говоря, я порядочно удивилась. Нет, серьезно? Шлюха? Она что, полиция нравов?
Сара вздохнула, прижав руку к груди.
— Черт, Ширли. Я же просто спросила.
— Всем на меня плевать, — выпалила Ширли и бросилась вон из кафетерия.
Кэрри жевала пирог. Потом посмотрела на меня:
— Будешь мороженое?
— Оно же дико холодное!
— Значит, не будешь.
У меня вообще-то тоже была проблема, хоть я и не кричала об этом на весь кафетерий. Проблема в виде пакета с деньгами в моем шкафчике. Пакета, который я так и не забрала домой и не вернула Марку.
Я могла бы это сделать. Но не сделала.
Отчасти это было проблемой, потому что я была почти уверена, что Марк уже заметил пропажу, но ничего об этом не сказал. Он даже не спросил, не переложила ли куда этот пакет та женщина, что убирается у нас в доме. Во всяком случае, я бы на его месте именно так и поступила, если бы у меня неожиданно пропала внушительная сумма.
Когда Марк утром спустился к завтраку, он смотрел на меня секунд двадцать, а потом бросил свою здоровенную спортивную сумку прямо перед кухонным столом.