Нежный холод

Тамаки Марико

У него был низкий голос. Совсем как у взрослого. Он спросил Марка, Марк подошел к двери, втолкнул меня в висевшие рядом куртки и за руку втащил парня в дом.

Я не знала, как его зовут.

Без сомнения, это был Тодд. Тодд Майер, который сейчас был мертв.

Казавшийся пару минут назад вкуснейшим эклер просто встал поперек горла.

Позади раздались громкие биты восьмидесятых. Прогремел чей-то пронзительный крик:

— Вечеринка только начинается!

Тодд.

Если ты можешь дышать, то можешь и лгать

Люди могут лгать, многие из них были лжецами — Тодд знал об этом еще до того, как перестал дышать. Он знал это еще до того, как пришел в тот парк, где умер. Просто не так явственно. Сейчас его призрак парил над мемориалом его памяти, организованным несколькими учениками, которых Тодд не знал. Мемориал находился прямо перед входом в школу, которая, в сущности, ничего для него не значила.

Он состоял из нескольких белых свечей, с которых воск капал на бетонный пол, да вороха обернутых в целлофан гвоздик, купить которые можно было в любом ближайшем супермаркете. Кто-то приклеил глянцевую фотографию Тодда (такая висела у Гриви и Дэниелса в кабинете) к куску белого картона и написал сверху имя крупными буквами. Снег уже оставил на ней подтеки.

На картонке больше никто ничего не написал. Никакого «Нам будет тебя не хватать, Тодд».

Значит, все это было полным враньем.

Напротив мемориала стояла Гриви. Она докуривала третью за утро сигарету. В руках Гриви крутила гвоздику, которую перед этим срезала ногтем большого пальца.

Первое официальное собрание Лиги репетиторов по социальным наукам прошло в конце октября. На него пришли ученики, провалившие первые два теста по социальным наукам. Да и само собрание оказалось полным провалом.

Об этом не было ни слова в досье у директора Спота. В досье ничего не говорилось о том, что Лига собиралась всего дважды, и о том, что, по мнению всех участников, в том числе Тодда, это не было хорошей затеей.

Гриви и Дэниелс быстро убедились в бесполезности группы, когда в понедельник в обеденное время пришли побеседовать с ребятами. Гриви поняла, что помощи от них не больше, чем от пыльных мешков картошки.

Весь разговор она просидела с недовольным лицом, скрестив руки на груди.

Крис, Кэмерон, Марк и Девон беседовали с детективами в холле школы. От каждого Дэниелс и Гриви услышали практически то же самое, что слышали раньше: никто из них ничего не знал о Тодде.

Они даже и группой-то настоящей не были, уверяли они. И с Тоддом не зависали.

Девон пожаловался, что не только не просил о помощи в учебе, но и вообще в ней не

нуждался.

Крис заявил, что сама идея Лиги была странной. Дэниелс поинтересовался почему. Почему «странной»?

Крис пожал плечами, закатил глаза и выдал, что не хотел, чтобы ему помогал другой ученик, потому что все они и так платят большие деньги за то, чтобы им помогали хорошо обученные профессиональные преподаватели.

Ну очень большие деньги.

Из этой тирады Дэниелс и Гриви поняли, что о нем должен был думать Тодд: Крис — тот еще придурок.

В октябре Крис ушел с середины первого занятия Лиги выкурить косяк и больше не вернулся. Тодд был почти уверен, что и сейчас, во время разговора с Дэниелсом, Крис был порядком накуренный. Детектив даже обнюхал его несколько раз.

Дэниелс и Гриви всматривались в пустые глаза Криса, Кэмерона, Марка и Девона, но даже отдаленно не могли представить, что чувствовал Тодд, когда ему приходилось стоять перед этой компанией. На занятиях Тодд сжимал в руках раздаточный материал, подготовленный Маквитером, а внутри него все готовилось к истошному крику. Снаружи он делал вид, что ему плевать на эту Лигу и занятия.

Быть «холодным как лед» очень сложно, если ты при этом пытаешься объяснить, что написано в раздаточном материале.

Тодд считал, что само существование Лиги было наглядной иллюстрацией того, почему взрослым вообще ничего не нужно рассказывать. Потому что у взрослых никогда не бывает никаких решений, они могут только все усложнить.

Тодд пытался отвертеться от участия в Лиге, как только увидел, что кто-то в нее реально записывается. Маквитер объяснил, что сделал занятия обязательными для всех, кто не преодолел минимальный порог тестирования.

— Но они же записываются против воли! — закричал тогда Тодд.

Маквитер, этот гребаный предатель, сидел в своем кабинете и даже ни о чем не догадывался. Отсиживался в тихом месте, пока стая волков тащила Тодда в логово.

— Тодд, — сказал Маквитер, — все будет хорошо. Ты им нужен. Ты им поможешь. Пускай не все, пускай только один из них будет тебе за эту помощь благодарен. Но так у тебя появится человек, с которым, ну ты понимаешь, с которым ты сможешь поговорить.

Как же Маквитер мог так заблуждаться в человеческой натуре, думал Тодд. Каким надо быть твердолобым, чтобы считать, что подростки будут хорошо относиться к кому-то, кто умнее них? После инцидента с тем непристойным фото Тодд несколько лет был молчаливым гением, избегавшим любого формального признания в Олбрайт. Он припрятывал каждое свое достижение, как напуганная белка прячет свои орешки.

— Дай ему неделю, — уговаривал его Маквитер. — Этот парень, Марк, не идиот. Он тоже записался.