Нежность

Монтейро Марианна

– Вы ее уже видели? – спросил зять, склоняясь над подносом.

– Я, как обычно, провела у нее всю ночь и почти все утро, – ответила Вероника. – А ты, видимо, только пришел?

– Да, сеньора Монтейро, иначе мы бы встретились там, у Валентины.

Вероника вспомнила разговор с дочерью, и ее лицо сразу стало суровым.

– Валентина хочет поговорить с детьми, – сказала она.

– Я уже пытался как-то их подготовить. Не знаю, все ли они понимают… – Хосе покачал головой.

«А я сама разве

это понимаю?» – подумала Вероника, а вслух произнесла:

– Хорошо, что ты пришел, Хосе. Поднимись к Валентине, побудь с ней. Может, ты повлияешь на нее… Надо, чтобы она перестала думать о смерти.

Вероника почувствовала, что бодрый тон дается ей с трудом и на нее непосильной тяжестью начинает давить сознание неминуемого. Она зажмурилась, и по ее щекам покатились слезы.

– Хосе… – сдерживаемые рыдания мешали Вероника говорить. – Хосе, если с Валентиной что-то случится, у кого будут жить дети?

Возмущение Хосе было столь велико, что в первый момент он утратил дар речи. Наконец он процедил сквозь зубы:

– Я не понимаю двух вещей, сеньора Монтейро… Во-первых, почему вы допускаете мысль, что мои дети будут жить не со мной… А во-вторых, почему вы смирились и говорите так, будто Валентину уже ничто не может спасти?

Не дав Веронике ответить, зять вскочил из-за стола и выбежал из кафе, так и не притронувшись к обеду.

* * *

Хосе стоял у окна, заложив руки за спину. Валентина полулежала на взбитых подушках. Она медленно подняла взгляд на мужа и тихо сказала:

– Если верить врачам, нам пора с тобой серьезно поговорить.

Хосе неожиданно усмехнулся. Его усмешка скорее напоминала болезненную гримасу и свидетельствовала о том громадном нервном напряжении, в котором он пребывал.

– Валентина, – заговорил Хосе, и каждое слово давалось ему с трудом. – Ты, наверное, думаешь, что я только и жду, когда избавлюсь от тебя. Так ты ошибаешься… Ты и представить себе не можешь, как ужасает меня мысль о том, что я могу тебя потерять. Ты хоть понимаешь это?

– Да, понимаю.

– А вот никто больше этого не хочет понять…

– Что ты имеешь в виду? – спросила Валентина.

– Не что, а кого, – поправил ее муж. – Я имею в виду твою мать. Только что мы виделись в столовой…

– Перестань… – поморщилась Валентина. – Я уверена, что ты ее неправильно понял.

Хосе не хотелось ей возражать.

– У меня какое-то дурацкое чувство… – Он растерянно взглянул на жену. – Я пришел, чтоб утешить тебя, ободрить, а получилось так, словно мы прощаемся…

– А так оно и есть, – спокойно сказала Валентина.

– Но я пообещал твоей матери, что поговорю с тобой… чтобы ты не смела думать о смерти!

Валентина улыбнулась краешком губ.

– Моя мама забыла, что по некоторым причинам я могу вообще

отказаться тебя слушать.

– По некоторым причинам… – повторил Хосе. – Как ты это осторожно сказала: «По некоторым причинам…» Я просто испортил тебе жизнь… Да, Валентина, я испортил тебе жизнь, потому что обманывал тебя.

– Не нужно об этом, Хосе… – попросила Валентина. – У нас были трудности, но было и время, когда мы любили друг друга. – Внезапно она широко раскрыла глаза и воскликнула: – О Боже!

– Что случилось? – встревоженный Хосе приблизился к кровати и сел на край.

Валентина тронула его за галстук.

– Где ты его нашел? – Она разволновалась не на шутку.

– Он тебе не нравится? – Хосе опустил глаза и взглянул на галстук.

– Это тот самый, который я когда-то купила тебе! Понимаешь, первая моя покупка…

Конечно, Хосе выбрал галстук случайно, но признаться в этом сейчас не захотел. Больше того, ему было жаль, что сам он забыл про этот подарок жены и не подумал надеть именно его!

Валентина сияла.

– Как мало надо, Валентина, чтобы доставить тебе радость, – пробормотал Хосе. – Почему-то раньше я не замечал этого.

– Хосе, как хорошо… – Валентина взяла его за руку. – Мы с тобой сидим и нормально разговариваем… Это так много значит! Мы по-прежнему можем одинаково чувствовать и понимать друг друга.

Хосе тепло улыбнулся в ответ, пожав руку жены. Валентина прикрыла глаза.

– Знаешь, я страшно устала, – прошептала она. – Я постоянно теряю силы, и не могу понять, отчего. Меня это пугает. С каждым днем мне становится хуже.

Хосе слушал, боясь пропустить хоть слово.

– Пообещай мне… – последние слова Валентина произнесла с нажимом. – Пообещай, что не бросишь детей, и я смогу умереть спокойно.

Комок подступил к горлу Хосе. Превозмогая слезы, он ответил:

– Перестань, Валентина… Не говори так! Ведь все хорошо, мы с тобой помирились, ты поправишься, и мы снова будем жить вместе, вместе растить детей.

Валентина положила свою ладонь на руку мужа.

– Не нужно притворяться, Хосе, будто ты веришь в это. Со мной все ясно. Меня старались вылечить доктор Хорхес и доктор Альдо. Кажется, они неплохие врачи… Но ты посмотри на меня…

– А вот твоя мать не верит ни Хорхесу, ни Альдо, – загорячился Хосе. – И ты раньше, насколько я помню, разделяла мнение матери. Во всяком случае, мы теперь решили обратиться к самым лучшим специалистам.

Валентина нетерпеливо перебила мужа.

– Хосе, сейчас не время говорить обо мне… Я уже сказала: со мной все кончено. А ты не хочешь меня слушать…

– Не хочу, – подтвердил муж.

– Тогда хотя бы выполни мою просьбу, вернее, желание…

– Какое желание?

Валентина собралась с духом.