Нежеланный рейс

Ветрова Роза

Что сказать, наверное, и меня немного пугает такая разница. Пугает факт быть непонятой. Пугает снисходительное отношение. Ставки на возраст. Это все не так просто.

Ноги гудели после обслуживания, и присесть в свое кресло, пристегнуться ремнями безопасности вызвало облегчение. Откинувшись на жесткое изголовье, я задумалась, откровенно витая в облаках.

Мне нравилось летать, мне нравился тихий гул самолета осенним вечером. Мне нравился запах снаружи самолета, когда выходишь на трап, уставшая после рейса. Величественный

внешний вид железной птицы до сих пор вызывает восторг. Огромные двигатели, в которых каждая стюардесса обязательно делает фото. Нравится весь процесс от а до я.

Даже планерки, на которых распекают за нерасторопность и жалобы пассажиров — и те нравятся. Я не готова уходить отсюда. Куда? Я же только пришла. Еще столько неизведанного, куча мест, где я еще не была. Столько рейсов, которые мне суждено сделать.

Увы, но даже если Виктор Александрович и обратит на меня внимание, нашим отношениям вряд ли суждено осуществиться в реальной жизни. Он пилот, а я стюардесса. Мы все время будем находиться на разных концах земли.

Наверное, суровый командир уже давно позабыл о глупенькой девочке, которая каждый раз только и ставит его в неловкое положение.

Когда мы летели назад, мне даже не удалось с ним перекинуться и парой слов. Он все время был в кабине пилотов (а где же ему еще быть?), а я носилась с тележкой по салону. Ответственным за пилотов на обратному пути назначили другую стюардессу…

Дублин встретил нас темно-синим небом и сильным ветром. Кутаясь в легкий плащ, я спускалась по трапу с остальными членами экипажа, в нос забился привычный и любимый запах аэропорта. Густой запах топлива, механики вперемешку с запахом чемоданов и приключений.

— Холод собачий, — простучала зубами старшая. — Почему нам только эти тренчи тонкие выдают? Закоченеть можно. И автобуса нет, как назло. Совсем озверели.

Мерзнувшей кучкой мы стоим у двигателя, получая тепло от остывающего винта. Жмемся друг к другу, вцепившись в свои одинаковые чемоданы.

Наконец по разлинованному полю к нам едет автобус.

— Наконец-то, — проворчал командир.

Сегодня это был седовласый коренастый мужчина, вечно всем недовольный. К середине полета даже старшая бортпроводница посылала в сторону кабины пилотов проклятия, когда сотый звонок оттуда оповестил о том, что кофе не пахнет кофе.

— Как будто он ни разу не пробовал самолетный кофе! — возмущалась она, успокаивая стюардессу в слезах, которая этот самый кофе делала. — Вот же зануда!

Сев в холодный непрогретый автобус, я прижалась носом к стеклу, разглядывая самолет на взлетной полосе. Он красиво и плавно поднялся ввысь, оставляя за собой белую полосу. Кто знает, может в нем сидит Виктор Александрович? Привычно хмурит брови, но держит все под контролем. У него не может быть иначе. Он лучший из лучших.

Грудь опять сжало тугим обручем. Я тяжело вздохнула.

**

Пожалуйста, поставьте

звездочку, если вам нравится. Напишите комментарий. Это сильно мотивирует автора и является главным вдохновением!

Глава 9

Удивительно, но через месяц у нас снова был совместный рейс. Разворотный, к сожалению, в Костанай. Пересечься с ним вне планерки я и не надеялась. Обычно на таких рейсах стюардессы сильно загружены. Подать обед, чай и кофе. Затем убрать грязную посуду и остатки еды, распихать все по тележкам, которые потом заберут сотрудники кейтеринга в Москве.

Не успеешь и глазом моргнуть, как начинаются пассажирские звонки с мест. Кому плед, кому наушники, кому фильм включить. И бесконечные просьбы о кофе.

Ноги гудят от бесконечной беготни, покалывает икры, хочется упасть ничком в кровать и отсыпаться, отсыпаться, отсыпаться…

На планерке он не сводил с меня глаз. Мне даже стало неловко перед коллегами, потому что я начала ловить и их взгляды. Удивленные.

— Как у вас дела, Виктор Александрович? — спросила взволнованно, когда мы все шли к самолету.

Он шел рядом со мной и молчал. Поэтому я решила разорвать эту странную тишину. Даже идти рядом с ним и молчать было комфортно, но мне хотелось услышать его голос.

Мужчина быстро стрельнул глазами в мою сторону.

— Все в порядке. А у вас?

Я не могла понять спрашивает ли он из вежливости или ему, и впрямь, интересно, но ответила в полной мере. Шла и рассказывала про свои полеты, про пассажиров и просто про всякую ерунду. Когда опомнилась, то от досады поморщилась. Вот же язык без костей…

Рискнула взглянуть ему в глаза и с удивлением заметила, что он внимательно слушает.

— П-простите, — от его близости я снова начала заикаться. — Я такая болтливая…

— Я уже понял, — он вдруг улыбнулся мне. — Соня?

— Да? — я вытаращила глаза. Не припомню, чтобы он обращался ко мне по имени.

— После полета давайте выпьем кофе в новой кофейне у аэропорта?

Сердечко заколотилось от его слов. Я еще не успела ничего подумать, но уже торопилась с ответом.

— Д-да. Конечно. С удовольствием, — пробормотала я, отчаянно заливаясь краской.

Какой стыд! Веду себя как восьмиклассница.

Так и шла до самолета со рдеющими щеками. Пару раз споткнулась, один раз уронила чемодан. Тихий ужас. Виктор Александрович лишь косился в мою сторону, но не посмеивался. С серьезным лицом размышлял о чем-то. Эх, залезть бы ему в голову…

Полет вышел ужасный. Нет, пассажиры вежливые и спокойные. Никто даже не возмущался, когда курица резко кончилась, и с виноватой улыбкой пришлось предлагать всему хвосту рыбу.

В кабине было прохладно, мы носились с пледами и горячим кофе по всему салону. Дел накопилось невпроворот.