Незаменимый

Агишев Руслан Ряфатевич

1) Физик из будущего изобрел плазмомет и дает жару в 1941 году https://author.today/reader/314768/2871650

2) Поэт из будущего пытается победить фашистов с помощь грязных технологий из другого мира https://author.today/reader/318440/2908317

И спасибо за интерес к книгам))

Глава 8. Ничего не скроешь. Все тайное все равно станет явным

***

Поезд, окутавшись густым паром, начала тормозить. Воздух то и дело оглашал пронзительный свист, предупреждая людей на перроне вокзала и

пассажиров в вагонах. Из клубов дыма показалась потрепанная временем вывеска – «Арефьево», буквы на которой были едва различимы.

– Господа, «Арефьево»! Следующая «Кустанай»! Два часа стоять будем, пока нас углем загрузят, - уважительно придерживая дверь вагона первого класса, басил кондуктор. Весь важный из себя, дородный, с большими бакенбардами, в шинели до пят с двумя рядами сверкающих бронзовых пуговиц и фуражкой с ярко начищенной кокардой. Сразу видно, что не последний здесь человек. Чай, в первом классе служит, где не голытьба и деревенщины, а солидная публика, с положением и капиталами. – Милости просим в местную ресторацию! Здесь такую соляночку подают, что даже невозможно сказать. Котлетки на пару мягонькие, сочные. Уверю вас, больше нигде такие не найдете…

Важной даме в меховом манто помог спуститься, за что сразу же получил рубль серебром. Следом спустился молоденький поручик с сигареткой, а кондуктор уже с огоньком к нему. За это его еще полтиной пожаловали. Что и говорить, хорошо в первом классе.

– Эй, любезный! – мысленно подсчитывавшего выручку кондуктора кто-то окликнул. И голос был такой тяжелый, ледяной, от которого хотелось спрятаться куда-то и помалкивать. – Где, говоришь, тут ресторация располагается?

Кондуктор развернулся с угодливой миной на лице и сразу же наткнулся на хмурый взгляд господина средних лет. Высокий с безупречной выправкой и гордо вскинутой головой, тот подозрительно напоминал офицера в штатском. И судя по недовольному прищуру и трости в его руках, выстукивавшей что-то по брусчатке, настроение у него было не очень хорошее.

– Прямо туточки у вокзала и находится. Вон и ихняя дверь видна - большая, с ручками!
– кондуктор аж двумя руками показывал.
– Никак мимо не пройдёте. Да и любой здеся эту ресторацию покажет.

Пассажир смерил его тяжёлым взглядом и глухо буркнул в ответ:

– Ну-ну.

Повернулся и пошёл в ту сторону. Кондуктор же остался облегченно вздыхать, что гроза миновала. Ведь, хорошо знал таких хмурных господ. Они только с виду степенные да с пониманием, а, если что не по ним, то сразу кулаком в зубы.

***

А плохому настроению Кулагина Андрей Павловича, чиновника по особым поручениям Его Императорского величества канцелярии, были вполне определенные и понятные причины. В самом деле, кому понравиться из самой столицы ехать в Кустанай Енисейской губернии? Чтобы добраться в этот медвежий угол, пришлось почти неделю трястись на «железке». И если бы не первый класс, то вообще была бы беда.

– Надеюсь, не отравят тут, - пробурчал Кулагин, толкая дверь ресторации. Проголодался в пути, а стряпня повара в вагоне-ресторане ему уже изрядно

поднадоела. – Эй, человек! – крикнул он, подзывая полового, плотного парня белой рубахе и черных портах. – Неси чего-нибудь посвежее.

Половой застыл у стола с открытым ртом, не зная что и сказать.

– Дык, барина, у нас все свежее, - прям так и сказал – «барин», отчего Кулагин тут же скривился. Слишком уж «по-деревенски» прозвучало. – Рябчик с курочкой седни исчо бегали, окушки с карпами с утреца выловили.

Чиновник нетерпеливо кивнул, давая понять, что все понял.

– Все, все хватит этих славословий. Понял я. Сначала водочки пару шкаликов принеси для аппетита и какой-нибудь закуски – грибов, огурчиков. После солянки, а там посмотрим…

Махнув прилизанными волосами, парень тут же умчался. Кудагин же откинулся на спинку стула и задумался о том, что и привело его в этот медвежий угол.

– Непрост орешек, очень не прост… Хрен раскусишь. Прямо слово, кантовский ноумен[1]… Вещь в себе… Кто же ты такой, Рафаэль Мирский? Что прячешь?

Именно барон Мирский, гимназист Санкт-Петербургской императорской гимназии, и был целью Кулагина, чиновника по особым поручениям. Около месяца назад глава Канцелярии Его Императорского величества поручил ему провести розыскные изыскания в отношении этого юноши. Нужно было «копать» так далеко, как только возможно.

Признаться, его тогда немало удивило это поручение. Ведь, чиновник по особым поручениям был штучным товаром и привлекался тогда, когда возникающие обстоятельства грозили интересам императорской фамилии. А чем мог грозить Его Императорскому величеству этот самый подросток, никак не было понятно. Еще более странным стало казаться поручение со временем, когда Кулагин чуть во всем разобрался.

– Прямо святой, чего уж скрывать…

Мужчина поднял запотевший шкалик и одним махом опрокинул его в рот. Крякнув, туда же отправил ломтик соленого огурчика.

– Не знаю, что и думать…

Рафаэль, если и не был святым, то очень не далеко от него ушел. Выросший в приюте без отца и матери, парнишка не скурвился, не испоганился, как многие до него. Все вытерпел, все перенес: и плохое, и хорошее. Из приюта выбрался, комнату снял, своими же руками кормился. Младшую сестренку не бросил, заботился, как некоторые отца и матери не заботятся.

– Да уж, редко все это в таком возрасте встретишь… Приютские все больше шантрапой вырастают. Никак в жизни устроиться не могут, а этот смог, - Кулагин покачал головой. – Да не просто устроился, а прямо как сыр в масле катается.

Что тут говорить, этот пацан все больше и больше нравился ему. Настоящим мужчиной растет. Упертый, крепкий, такого не стыдно и в юнкерское училище рекомендовать.

– К тому же обласкан высокими особами, пожалован медалью и похвальными грамотами.

Его героическое поведение, вообще, стояло особняком и не могло не вызвать восхищения. Просто удивительно, как ему удалось такое: вынес из горящей больницы десяток больниц, спас от сумасшедшего аристократа дочь главы отдельного жандармского корпуса.