Нэйт
Шрифт:
Через пару часов Тенемхет уже заканчивал своё обвинительное выступление, вызвав очередную волну ропота и вскрики из толпы, а также несколько арестов. Я останавливала взгляд на каждом, кто был в списке преступных связей с семьёй Джагаонов, и они начинали нервничать. Это заметил и Эргор.
Он незаметно сделал несколько распоряжений, а когда я отлучилась в уборную, оказалось, что теперь каждый выход каждой ложи был заблокирован солдатами и синтетиками МГС. Умничка, Эргор. Никто не должен уйти. Зато меня синтетики пропустили свободно.
Коридоры были пустыми, абсолютно пустыми, и звуки шагов
Убийца, пуля, я. Всё, кроме моих мыслей. В тишине коридоров послышался лёгкий шелест, словно доносящейся от ползущей в траве змеи. Из-за округлого угла медленно и величественно, паря в полуметре от земли, выплыл мой недавний знакомец — каон.
«Твои мысли остановить невозможно, верно?» — казалось, он хихикает, подлетая к нам почти плотную. Он протянул небольшую когтистую лапку, спрятанную до этого вдоль тела, и медленно взял зависшую в воздухе пулю.
«Это не плазмоган, а инъектор. И не пуля, — поправил он меня. — Это капсула с амнеостейвисом. Ты просто должна была забыть всё, что хочешь рассказать сейчас там. Убивать тебя здесь открыто будет неразумно, даже для них. Спи», — обратился он к несостоявшемуся недоубийце, и мужчина отключился. Я резко встрепенулась, когда каон снял с меня свой гипноз. Странно: так и не успела испугаться, хотя уже второй раз за сегодня могла умереть. Или полностью потерять память. Интересно, подумала я, почему я так глупо не боюсь смерти?
«Потому что твоё сердце уже давно знает, что оно выше смерти», — прокомментировал каон. И похоже, ему было вовсе не сложно проникать в мои мысли, в отличие от всех остальных. Как он это делал?
— Благодарю, тебя… Как тебя зовут? — в прошлый раз я даже не спросила. Сейчас же была уверена: это именно мой недавний друг — я узнала его голос, звучащий в моей голове.
«Фейгнхаар». Я повторила без запинки, а он улыбнулся своей огромной, чем-то напоминающей собачью, пастью. «Я сопровожу тебя. Я чувствую, тебя ещё захотят убить прямо в зале заседаний. И буду ближе, чтобы никто не смог причинить вреда защитнику правды».
В зал мы вернулись уже вместе, и каон свернулся огромным мохнатым калачиком прямо на моём балконе, чем вызвал очередную волну удивленного ропота.
Аресты по делу Тенемхета были произведены. Настала моя очередь. И удивительно, но близость смерти, ну, или полной потери памяти, погрузили меня в странную медитацию. Больше не было тревожности, страха, размышлений. Я поймала взгляд Гайла, который обеспокоенно следил за мной, улыбнулась и решительно ступила на гравиплатформу, которая должна была спустить меня вниз, на арену.
Она пролетела пару секунд и начала стремительно падать, сбрасывая меня вниз. Толпа ахнула, а я зажмурилась. И опять. Страха не было. Лишь интерес: а что же будет дальше? И дальше подо мной оказалась мягкая спина каона, подхватившая и опустившая вниз. Я соскользнула с пушистой шерсти и мягко
— Спасибо.
Голос слегка дрожал, но я прочистила горло. Сейчас не время, все эмоции потом. Казалось, никто даже не заметил того, что кто-то снова попытался от меня избавиться. Лишь Гайл то и дело дергался вперед, но его снова и снова удерживали его новые собратья.
Я начала со слов, подробно изложив, что именно сейчас всем покажу. Видела, как вскочили с мест некоторые из «моего» списка, и как подчиненный Эргору спецназ МГС заставил их сесть обратно.
— Как вы смели притащить сюда эту предательницу? — послышалось с балконов.
— Пусть начнет с доказательств!
— Мы не обязаны слушать этот бред! Что за кощунство!
— Вы правы, — громко сказала я. Звук был устроен так, что голос оратора на арене, звучал громче всех и перекрывал прочие выкрики. — Пожалуйста, принесите разъём для кристалла.
Я медленно вынула заколку из волос, и они рассыпались по плечам. Сняла чехол. Хотелось бы с обезболивающим. Конечно, ужасно унизительно и глупо делать это на глазах у всех, но только теперь, когда все на меня смотрят, кристаллы были в безопасности.
Я сжала зубы, отключила ту часть мозга, что отвечает за боль и рассекла тонким лезвием кожу под правым ребром. Толпа ахнула, а Гайл подался вперёд, но нирилиги снова усадили его обратно, удерживая силой.
Так, теперь самое сложное. Ковыряться в собственных ребрах, было особенно «приятно», даже не смотря на то, что я отключила болевые рецепторы. Мне удалось только с третьей попытки. И когда первые две оказались неудачными, я даже услышала пару злорадных смешков с трибун. Ничего, посмотрим, как вы сейчас посмеетесь, когда всех вас накроет покрывалом истины. Хорошо, что платье было темно-графитовым, зато все пальцы уже были в дурацкой крови. Ничего.
Я вытащила оба кристалла, и на секунду отвлеклась на Гайла, который теперь уже сидел в своей человеческой форме и был белее снега. Хотя вообще-то это я только что потеряла кучу крови, а не он. Для него, как и для всех остальных, способ, которым я обеспечила сохранность доказательств, оказался сюрпризом. Для всех, кроме Мирны, которая тоже была здесь вместе с Тайром.
Я отвлеклась на Гайла, и тут же потеряла концентрацию и почувствовала адскую боль, стараясь не показывать это на лице. Наконец, кристалл оказался в считывателе, и все данные загрузились на огромный экран, а зал погрузился во тьму для начала демонстрации. Моё дело сделано. Всё, что было нужно, я записала туда. Теперь можно и отключаться. Мой друг-каон обернулся вокруг меня и ласково мурлыкнул на ухо.
Боль стала резко утихать и через минуту абсолютно исчезла. Я потрогала пальцами мокрое платье. Кожа была чистой.
— Спасибо, — тихо шепнула я. — Ты волшебный!
А вот и первые вскрики на трибунах. Фейгнхаар быстро оттащил меня с арены: на балконах начиналась настоящая паника среди тех, кто начал понимать — это их последние минуты здесь.
«Тебя могут попытаться убить. Теперь уже от отчаяния», — прошелестело у меня в голове. Спасибо, каончик, я итак это знаю.
— Тишина! — громогласно рявкнул Эргор Хал, и его послушались абсолютно все.