Нэйт
Шрифт:
— Я помогу. — Вызвался Найриди.
— Сам!
Ребята переглянулись, но не стали возражать.
— Сможешь идти?
— Да. — Я встала и тут же пошатнулась. Всего лишь закружилась голова, а он уже схватил меня на руки.
— Давай, покажу дорогу. — Очнулась Дэй.
— Я знаю. — Отрезал Гайл и решительным шагом промчался со мной по коридорам.
Глава 18
Если бы я знала, что при каждом ушибе головы он будет носить меня на руках, вот так, нежно и сильно прижимая к себе, наверное, я бы билась головой об стену каждый день. Сердце стучало в ушах в тысячу раз сильнее, чем на выпускных экзаменах
— Сканирование.
Он аккуратно, но без всякой нежности положил меня на стол регенератора.
— Слушай, я чувствую, что всё в порядке.
Самым лучшим вариантом сейчас было просто сбежать в свою каюту. Может быть даже отправиться в душ.
Сильным движением, он удержал меня на столе регенератора и повторил, обращаясь к медкапсуле:
— Сканирование.
— Незначительные ушибы лобной и теменной костей черепа, сотрясения мозговых тканей не выявлено. Зафиксирован чрезмерный уровень гормонов: кортизола, дофамина, эстрогена, пролактина, окситоцина. — О, нет, пусть она заткнётся. Я смотрела на Гайла расширившимися от ужаса глазами. Она же сдаёт моё возбуждение с потрохами. Гайл смотрел мне в глаза, и уголок его губы чуть приподнялся вверх.
— Пульс — 180 ударов в минуту и растет. Рекомендован пятиминутный медикаментозный сон либо… — Равнодушно вещал голос.
— Медикаментозный сон! — вскрикнула я, перебивая капсулу. Иначе следующей её рекомендацией будет «спаривание» для нормализации гормонального фона.
Он смотрел слишком пристально, но я не могла понять, почему он не отводит взгляд: то ли он смотрел с сожалением, то ли маскировал за бесстрастной маской презрение. И к чему этот приподнятый уголок губы? Он мне улыбается или жалеет?
— Пульс учащается. — Объявила медкапсула. — Повышение до двухсот ударов в минуту, повышение уровня кортизола до критического значения.
Гайл смилостивился, снял свою тёплую руку с моего плеча и закрыл капсулу. Слава Богу, мне удалось сбежать от этой ситуации хотя бы в медикаментозный сон. А ещё лучше — в кому.
Через пять минут я проснулась, когда компьютер как раз заканчивал делать объявление о том, что гомеостаз и другие жизненные показатели приведены в норму. Я успела увидеть, как Гайл спешно выходит из медотсека. Вернее, сбегает. Хотя и я с облегчением вздохнула.
Тем же вечером, возвращаясь с очередного урока выживания, услышала голоса, доносящиеся из каюты Гайла, дверь в которую была лишь едва прикрыта.
— Ты должен быть всё время у неё на виду, но не вступать в контакт! — Голос айгэнта.
Они с Гайлом спорили, и я начала, как мышь, красться на цыпочках, подслушивая их разговор.
— Это всё низко. Я не могу так. — Глубокий голос Гайла.
— Засунь своё «не могу» себе в жопу. — Хищно прошипел айгэнт. — Только так она и держится. Она справляется, понимаешь? И очень круто. Никто не ожидал. Я думаю, у нас есть все шансы. Но ты не должен вступать с ней в отношения…
— …я и не собирался.
— …или просто подпускать слишком близко. И самое главное, ты ни в коем случае не должен упустить её с крючка. Держи всё так, как сейчас. Пусть она надеется, и живёт в своём сладком подростковом мирке предвкушения. Меньше говори с ней. Больше томных взглядов. И не хватай её на руки при каждом удобном случае, ей
— Иди на хрен, айгэнт.
— Ты разрушаешь идеальный баланс её гормонального фона! Ты всё сделал хорошо, но сейчас — меньше контакта. И хватит каждый вечер смотреть на неё пока она ест. Слишком часто. Если она поймет, что у вас есть позитивное движение, это нарушит баланс. Мне нужна надежда, предвкушение, ожидание, но не счастье и девчачья эйфория; Это приказ. Моргни, чтобы я знал, что ты понял. Хорошо.
Поняв, что разговор заканчивается, я пулей влетела в свою каюту, максимально тихо, закрывая дверь. Я услышала всё, что мне было нужно. Нет.
Я упала на кровать лицом в подушку на грани истерики. Я вообще не помнила, когда у меня была хорошая женская истерика из-за парня. Пьяные всхлипы на плече у Шиат несколько недель назад были не в счёт. У меня была настолько беззаботная жизнь в Нитер-Райя, что в сознательном возрасте я буквально не проронила ни единой слезинки. Меня никогда никто не расстраивал. Я всегда получала всё, стоило мне захотеть. Поэтому я довольно рано перестала желать каких-то обновок, вещей, поездок. Не то, чтобы мне было скучно, просто моё отношение ко всему было ровным. Никаким.
Но за последний месяц я пережила такую бурю эмоций, что сейчас просто взорвалась. Где-то в отдалении я слышала всхлипы, а подушка под мной оказалась насквозь мокрой. И причина была вовсе не в том, что меня бросали на амбразуру воевать с неизвестными чудовищами, а всего лишь в том, что я сейчас услышала: «я и не собирался!»
Мужчина, в которого я по уши влюбилась, никогда и ничего со мной не планирует! Вообще. А ещё — сознательно использовал мои чувства, чтобы поддерживать во мне нужную им эмоциональную среду. Может быть, он этого и не хотел, но выходило всё именно так, как диктовал ему айгэнт. Я чувствовала себя использованной половой тряпкой. Я видела такую однажды, когда мне пришлось зайти в дешёвую кофейню на окраине Нитер-Райя. Парень мыл пол грязной тряпкой, накрученной на какую-то палку. Было очень странно. Пол всегда и везде очищали специальные дроиды. Тогда я пять минут просто завороженно наблюдала, как он медитативно и неспешно елозит мокрой тканью из стороны в сторону, аккуратно смачивая всю поверхность пола, полоска за полоской. Кажется, у меня тогда даже пошли мурашки по голове.
Но сейчас я чувствовала себя той самой тряпкой. Я смирилась с тем, что меня используют как оружие, но смириться с тем, что они будут использовать для этого и мои безответные чувства, я не могла. Это было настолько низко.
Что удивительно, вторая часть моего сознания, которую усердно отделяла от первой довольно равнодушно наблюдала за этой истерикой со стороны, беспристрастно анализируя всё то, что происходит с моим телом.
А тело подвывало в голос, и слава Космосу, здесь были герметичные двери. Кто-то подал сигнал, пытаясь войти, но я не реагировала, упиваясь всей той новой гаммой чувств, взрывом эмоций и катарсисом, который всегда приходит к концу хорошей, качественной и громкой женской истерики.
Сопротивляясь, дверь с усилием отъехала в сторону. На пороге стоял встревоженный Айко, бесцеремонно пользовавшийся своим даром телекинетика.
— Уходи! Я же не открывала. Значит, не хочу никого видеть.
Айко зашёл и закрыл за собой дверь, уже нормальным, человеческим способом. Он сел на кровать, которая сильно прогнулась под его тяжелым телом.
— Эй…
— Пожалуйста, уйди. Я сейчас не выдержу ни одной нотации, поучения, доброго совета или слова. Все просто используют меня и плетут интриги, чтобы я лучше выполнила своё задание. Да пошли вы все!