Нэйт
Шрифт:
— Добро пожаловать в царские хоромы!
Это была комната два на два метра. Довольно уютно, но до хором не дотягивала.
— Между прочим, я не шучу. В ней полтора года жила нынешняя тетрархаит Сайграхары. И с тех пор Гайл не разрешал сюда никого селить.
— Ого, действительно, пожалуй, это даже честь.
— Он был в неё влюблен. — Сказала Шиат зачем-то, и неожиданно для меня в горле и груди что-то кольнуло. Какой-то странный микроспазм, и я только что-то промычала в ответ. — Да, она — не плохая девчонка. Надеюсь, ты тоже.
—
Алкоголь, наконец, проявил себя, но вместо того, чтобы расслабить и успокоить меня, начал изливаться водопадом пьяных слез. Я села на кровать, уронив голову на колени.
— Дед говорил, что нужно делать что-то для других, служить им, но я… я бы и хотела служить на благо общества, но по собственной воле, понимаешь? Вот, вот как ты! Я не хочу, чтобы мной распоряжались, как каким-то аппаратом для слежки, им даже наплевать, что они убивают этим своих ищеек! Я ещё хотела пожить! Для себя, понимаешь, мне двадцать, чёрт возьми, два года!
Шиат присела рядом со мной. Казалось, она искренне сочувствует мне. Поначалу она производила впечатление холодной и бездушной машины для убийства, хотя и очень привлекательной.
— Эй, подруга. Ты рано сдаешься. Ты ещё всех их сделаешь, вот увидишь.
— Как? — Пьяно спросила я её сквозь слёзы.
— Я то откуда знаю. Но это же ты у нас умная, да? — Она прижала меня к своему плечу. — Ты ещё всех их переиграешь.
— И Межгалактический Совет?
— И Межгалактический Совет. — Успокаивающе поглаживала она меня по голове.
Она сидела со мной пока я не уснула, но засыпала я с чувством уверенности, которое она заронила в моей пьяной голове.
Утром в пищеблоке мои «подруги» Илли и Ирда крикнули мне вслед так, чтобы услышала вся вторая рота, которая завтракала здесь во вторую смену, в семь часов утра:
— Эй, Нэйт, с кем тут нужно переспать, чтобы получить отдельную комнату?
Люди вокруг уставились на меня заинтересовано, а Иргаар махнул мне.
— Пошли. Будешь есть со мной.
— Ирг, кончай с ней сюсюкать, её нужно сделать пожестче, а ты с ней носишься, как с орхидеей. — Выдал Скидар.
— Я люблю орхидеи, — улыбнулся Ирг. Шиат тоже была здесь:
— Как ты? Похмелья нет?
— Похмелье? Я с шестнадцати лет каждые выходные провожу в ночных клубах. Я не знаю, что такое похмелье. — Хорохорилась я. Но Скидар, пожалуй, прав. Тёплое отношение Иргаара теперь будет меня только расстраивать.
В начале общей тренировки заявился командующий собственной персоной и подозвал меня и Хата, своего первого помощника.
— Так, её, — он указал на меня пальцем, — ни в коем случае нельзя бить ни по голове. Ну, и по лицу, понятно. Регенераторы, конечно — да, но мало ли, что там может расплескаться в этом драгоценном мозге, мы не знаем. Ты меня понял?
— Понял, — проворчал Хат.
—
— Если психика такова, что её нужно тренировать, то начинать нужно только с силы тела. — Вставил Хат.
— Вот, слушай умного человека. А твоей психикой займусь я. — Угрожающе проворковал командующий и удалился.
Первую неделю мной занимались Хат и Иргаар, разыгрывая роли плохого и доброго полицейского. В основном, меня гоняли по тренажерам, кроссам и мучали упражнениями. Стрельбу из кайдо я осваивала со скоростью геометрической прогрессии, а вот после каждого урока Хата мне искренне хотелось сдохнуть. Как бы ни грубо это звучало. Кажется, я сбросила пару-тройку килограмм, от меня постоянно несло потом, как и ото всех окружающих кадетов, над которыми он также издевался.
Перед ужином, в качестве отдыха, некоторых отправляли на два-три часа штабной работы. Некоторые мои умения пригодились и здесь, но как назло, меня поставили с моими «любимыми» Ирдой и Илли. Также, здесь часто оказывался командующий.
Если честно, Хат оказался в чём-то прав, физическая усталость действительно отвлекала меня от постоянных раздумий о своей печальной судьбе. Стоя в душе после тренировок и перед вечерней офисной работой я поймала себя на том, что в голове нет ни одной мысли.
Кайн звонил каждый вечер, и, слава Богу, не слишком наседал на меня, видя, что со мной творится что-то не ладное, и это явно не то, к чему он должен ревновать.
— Котёнок, расскажи мне, что с тобой?
— Кайн, я просто устаю, не бери в голову.
— Я знаю тебя с детства, у тебя загнанный взгляд, и это не от усталости. Может уйдешь уже оттуда? Сыграем свадьбу, всё станет как раньше.
Я грустно посмотрела на него.
— Кайн. Я не думаю, что Совет Тринадцати разрешит мне уйти сейчас.
— Ты о чём?
— Давай ты спросишь своего отца?
— Давай мне расскажешь ты.
— Кайн. Я просто выключаюсь.
Я действительно вырубалась практически на полуслове, и Кайн сжалился надо мной.
— Ладно, малыш, спи.
Аннайна тоже доставала меня каждый вечер с расспросами, не понимая, зачем я разрешаю так над собой издеваться, если пошла на службу добровольно и всего лишь ради строчки в резюме.
На следующий вечер Кайн позвонил мне раньше обычного, разъярённый, словно бык.
— И ты скрывала это всё от меня!
— Я скрывала? — Меня это слегка взбесило. — Скажи спасибо нашему распрекрасному Совету Тринадцати! Меня поставили обо всем в известность только три дня назад! И сейчас я под колпаком! Теперь у меня уже нет возможности скрыться от всего этого дерьма на самой дальней планете и сделать для всех вид, что я никогда не рождалась!
— «Дерьма»? — Усмехнулся Кайн. — Вижу, общение с вояками уже приносит свои плоды, котенок.
— А что именно тебе рассказал отец? — Меня вдруг осенило, что он мог выдать только часть информации.